Священник Даниил Сысоев. Годовщина. ⇐ Помолитесь...

[Морячка]

[Vasilissa]

Вечная память!

[Просто мама]

Помним о. Даниила.
Упокой, Господи, приснопоминаемого служителя Твоего!

[элина]

Упокой, Господи в селениих праведных!

[мамася ася]

[МАНЯША]

Да, я помню.
Именно поэтому сегодня форум и открыла.

[Свеча сапёра]

8 лет назад в 22:45... со святыми упокой, Господи!

Отправлено спустя 1 минуту 30 секунд:
Сегодня уже восемь лет с начала жизни в вечности дорого собрата и искреннего пастыря отца Даниила Сысоева!
Однажды, один священник в своей последней книге написал такие слова: «Самая лучшая кончина, какую только можно себе представить для христианина, есть кончина мученическая». Эти слова написал убиенный иерей Даниил Сысоев, Святейший патриарх в своём послании написал: «Господь сподобил верного раба своего исповеднической и мученической кончины, и ныне теперь он пребывает в Соборе Святых среди праведников, в Соборе Духов совершенных». Иоанн Златоуст однажды сказал: «Не только смерть делает мучеников, но всё произволение жизни». Но всё произволение жизни.
Мама отца Даниила, матушка Анна рассказывала: «Он рос очень слабым мальчиком и трижды был при смерти, и не отличался таким боевым характером, как это было впоследствии, когда он стал священником. Он был очень книжным человеком, всё время читал книги, из-за чего носил очки. Вот он пошёл в школу. А если мы помним, он 74-го года рождения; когда ему было 7 лет, это был 81-й год – ещё пик советской жизни. В сентябре во втором классе он пропустил начало занятий. Классная руководительница пришла к ним домой и вдруг увидела кругом иконы. Она была в шоке. Рассказала это директору, рассказала на педсовете, и им занялись, начали промывать ему мозги, начали заваливать книгами из библиотеки. Даже учитель физики принёс домой какой-то агрегат (может вы помните, когда учились), который высекает молнию, мол, «смотри, ребёнок, это не Боженька на небе и не пророк Илья молнию высекает, а вот – никакого чуда нет, вот этот такой агрегат». И ничего не помогало. Однажды учительница поставила его перед всем классом и сказала: «Посмейтесь над ним. Ты чего, и в Бога веришь? Ты чего, и молитвы знаешь?» Ребёнок сказал: «Да, и Бога верю, и молитвы знаю». Исповедничество началось со второго класса. Был белой вороной в те времена, которые вы сами знаете – советские, страшные безбожные, безрелигиозные времена. Когда ему было 6 лет, духовник его семьи архимандрит однажды спросил его: «Данюш, а ты кем хочешь быть – женатым батюшкой или монахом?» И тогда он говорит: «Нет, ни тем, ни другим». – «А кем же?» – «Патриархом». И у него всегда был максимализм».
Помню , его однокурсник, с кем они прожили в одной келье в Троице-Сергиевой лавре четыре года, рассказывал: «Он на уроке учителей не слушал. Он книжки читал. Он книгами был обложен. Когда у него спрашивали: “А чего ты учителей не слушаешь?”, он отвечал: “А я всё это уже прочитал”. Но когда вдруг говорилась какая-то неточность, он сразу это замечал: “Простите, а Симеон Новый Богослов по этому поводу говорил вот так...”. Учитель на это даже не знал, что ответить. Вот такое было познание. Одному другу он говорил: «Я в день могу 2–3 книжки прочитать». Он был очень застенчивым человеком. Когда он был дьяконом, только что закончившим семинарию. На Крутицком подворье он собирал десятки и сотни людей на библейские беседы. Я присутствовал на этих беседах. Если с ним вовремя не попрощаться, то из зала уже не выйдешь, потому что было очень много людей.К нему было не пробиться, потому что он настолько этим жил, дышал».
У него был выбор. И многие могут подумать, что собственно неожиданная смерть – она как бы и не мученическая смерть. Почему? А когда нет выбора. Но мы помним слова Иоанна Златоуста: «Мученическая смерть приходит не в момент смерти, а рождается от всего произволения человека». Четырнадцать раз его приговаривали. И он матушке сказал: «Я до 33-х лет не доживу». Они, говорит, между собой долго беседовали ещё до этого: кто кого будет хоронить, и он говорит: «Давай об этом помолимся». И матушка говорила: «Нет, мне чувствуется, что я раньше умру». И он со временем, когда стал об этом молиться, говорит: «Нет, скорее всего, ты меня будешь хоронить. Я так думаю, что я до 33-х лет не доживу». – «На кого ты нас оставишь?» – «О-о, – сказал он, – я вас передам в надёжные руки». «В какие же?» – спросила матушка. «Матери Божией».
Это предчувствие было, и реальное ощущение смерти тоже было. Матушка Юлия говорила: «В последние недели было такое впечатление, что смерть дышит в затылок».
Храм в котором служил отец Даниил был маленький. Когда убийца вошёл в храм, там в самом начале храма есть лестница на второй этаж, оттуда спустился регент Владимир Стрельбицкий. Убийца увидел подрясник и выстрелил в регента, ранив его в плечо. А две сторожихи, которые там были, закричали. И вот этот выстрел или щелчок, или крик сторожих отец Даниил должен был слышать находясь в алтаре, готовясь исповедовать человека. А когда убийца закричал: «Где Сысоев?! Где Сысоев?!», то этого невозможно было не услышать. Отец Даниил вышел и ответил убийце: «Это я!» Его ранили в шею – в сонную артерию, а когда он упал на пол, был контрольный выстрел в затылок, и пуля прошла насквозь, навылет – так, что осталась в полу храма. У него был выбор: или отсидеться в алтаре или скрыться, выйдя через мансарду. Он этого не сделал.
Когда читают паремии на день кончины мученика, читают такие слова: «Он прожил малую жизнь, но прошёл долгие годы». Можно долго прожить и ничего ни для Бога, ни для людей, ни для церкви не сделать. А можно прожить маленькую жизнь, когда она с Богом, но она будет перед Богом большой жизнью несмотря на то, что количество лет будет не таким уж большим.
Незадолго до смерти он сказал дочери: «Когда меня убьют, ты обо мне не плачь, а обо мне молись». Мы знаем о том, что когда мы молимся за грешных людей, Господь слышит наши молитвы и даёт им свою благодатную помощь и силу. Когда мы молимся за праведника, его молитва возвращается к нам, наша любовь возвращается к нам.
Мы приобрели на Небе мученика, Христова исповедника и ходатая перед Богом за нас грешных.
Вечная и блаженная память приснопоминаемому убиенному иерею Даниилу!

Воспоминания архимандрита Мелхиседека (Оптинского)

[Vasilissa]

Девять лет.
Вечная память отцу Даниилу!

[Ёжик в тумане]

Вечная память!

[мамася ася]

Вечная память.