Капельки добра ⇐ Поговорить с матушками

[Фотина]

Жители Кемерова за ночь покрыли долг в банке матери-одиночки
http://tvk6.ru/publications/news/15005/

[Domena]

[Январочка]

фотина, радует, что в моём родном городе столько неравнодушных людей!

[Фотина]

[Морячка]

Domena, это не просто до слез, это до фонтана, нет водопада слез!!!!!!!!!!!!
И как поучительно для нас взрослых!

[Летняя]

.......

[Юкка]

У нас тут распространяют такую песенку. Маленькая девочка о благодарности маме за то, что она растит ее одна. Думаю, и без знания языка всё будет понятно.

[Фрося]

Вера: без рук, с любовью.

Когда ей исполнилось 16, то из детского дома ее отправили доживать в дом престарелых. Но Вера слишком любит жизнь, чтобы так просто сдаться. Она родила и воспитала двоих детей, несмотря на то, что у нее не было ни родителей, ни мужа, ни рук…
Эта женщина не может даже перекреститься. Она родилась без рук. И когда стоит она в храме, то молятся только её глаза. И ещё сердце. И один лишь Господь знает всё то, о чем просит в молитвах её душа. О чём печалится, чем утешается. Что даёт любовь и надежду ей, получившей при рождении красивое христианское имя Вера.
– Родилась я в Оренбургской области, там есть такой город – Соль-Илецк. Ну вот только то, что родилась – это я знаю по своим метрикам… Так как я родилась без обеих рук, я так думаю, мама испугалась и сдала меня. Потом я оказалась в Челябинском детском доме, город Куса, есть такой город…
Всё моё детство прошло в детском доме, мне очень там нравилось.
Сейчас говорят иногда такие страшные вещи про детские дома. Я думаю: Господи, вот если бы показали меня по телевизору, я бы сказала, что наш детский дом такой хороший, мы все там не ссорились, не ругались, ничего! Мы все дружно жили.
В столовой, я помню, были длинные деревянные столы, лавки деревянные. Кормили гороховой кашей – помню, я детям раз сделала, они не стали есть, а я с удовольствием! Нам-то от завтрака до обеда в детдоме ничего не дают, и мы до того привыкли есть всё, не выбираем ничего… Я и сейчас могу любую кашу съесть, не копаюсь в еде.
И вышивать нас научили, я и вышивала, и шила, мы всё-всё сами шили, нам в детском доме ничего не покупали.
– Ногами шили?
– Ногами, всё-всё сами шили. И меня еще спасало, что я до того настырная, настойчивая была! Допустим, не могу иголку держать – всё равно заставлю! Всё равно заставлю себя научиться крестиком вышивать, гладить, чтобы не отставать от других!
…Не то что горечь… что-то знаете – детдомовское, своего-то ничего не имеешь, даже карандаша собственного! И вот… не знаю, меня постоянно что-то тянуло, я как-то чувствовала – что-то есть родное.
Детство есть детство – о чем думаешь? В своей среде я как-то ничего не замечала. А потом, когда кончила 8 классов, и встал вопрос… Директор не рассчитал мои возможности, мои силы, и решил меня отправить в дом престарелых.
Представьте, меня, 16-летнюю девчонку, привезли в дом престарелых. Тоже в Челябинской области, станция Полетаево. И когда меня привезли, я зашла, большой холл такой – тут диван, тут покойник лежал, тут покойник…
Старость есть старость, никто из нас мимо нее не пройдёт, все будем там. Но представьте: 16-летней девчонке – запах, и тут покойник, и тут…
Меня страх и ужас охватил. Я до того плакала! Где я взяла потом силу воли, откуда, что я взяла? Правда, жалели меня там сотрудники, и я решила на этом свою жизнь не останавливать, а идти дальше. И я пошла в дневную школу.
Для всех это было страшной дикостью – как она будет писать, как будет книгу листать? И когда была перемена, открывали дверь – тысячи глаз на меня смотрели, понимаете, что было у меня в душе?
Но я не подавала виду. Говорю – «надо, надо». Жизнь продолжается, надо дальше идти.
В детском доме, так как мы все были инвалиды, кто медленно, кто как писал. И в детском доме я писала бородой и плечом. А в здоровой школе пишут быстро, и я зажимала ручку зубами, стала писать побыстрее. Потом это всё утихло… стали привыкать ко мне.
Моя задорность прошла – будто я вступила сразу во взрослую жизнь, моментально. Космонавты, как говорят, прежде чем взлететь, очень долго тренируются. А у меня без этой тренировки.
Выпускной вечер, в чем буду одета… все, у кого были родители – конечно, были лучше одеты. А у меня было белое скромное платье в желтую полоску, а на ногах были кожаные тапочки, в которых старушек хоронят. Правда, единственное – цветом были светлые. Знаете, мне хотелось хорошо одеться, но я всё равно пошла! Я говорю – «Господи, была бы душа!» Всё равно никто не заметил…
“…Все, смотревшие на мучения Веры, дивились сему чуду и терпению мученицы. Но она молча терпела страдания, как будто били не по ея телу, а по чужому…” (Страдания святых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии – жития Святых).
– Когда я кончила 10 классов, поехала в Челябинск – в облсобес. И мне дали вот этот адрес – Калужский сельхозтехникум, интернат. Написала я сюда, пришёл ответ – «приезжай». Приехала…
Уже потом я узнала, что говорили: “Господи, кто за ней тут ухаживать будет?..” – и все прочее подумали… Это потом мне сказали, я об этом не знала.
Я сдала хорошо экзамены, потом смотрю – клумба в траве была заросшая. Прополола клумбу, мы-то в детском доме грядки всё время пололи. Потом пришлось мне в подвале, где продукты хранились, с одной девочкой вымыть полы. И как посмотрели, что я полностью себя обеспечиваю, сама одеваюсь – решили меня оставить. Потом решили меня оставить работать в техникуме, где я работала воспитателем. Представьте, какой из меня воспитатель, когда я с ними год назад еще по деревьям лазила, по садам…
Когда учебный год наступил, я познакомилась с парнем – он на два года старше меня был. Сейчас я уже и не помню, как так получилось, что мы сошлись. Потом, когда я сказала, что беременна, он мне так сказал: «Ты сделай аборт, не справишься! Представь, что надо кормить, пеленать… ты не справишься!» А мне так девочку хотелось, до того мечтала о девочке!
У меня даже своего жилья не было. Вообще не было! Я жила в общежитии, и как это я смогла – то ли, правда, была такая сильная… Представляете – у меня даже не было жилья! Директор сказал: «Родишь – куда хочешь девайся!» И я всё равно ведь ходила и не думала об этом. На что я надеялась – понятия не имею.
И вот родилась у меня в июне дочь, которую я назвала Ираидой, в честь моей матери. Угла у меня не было, потом мне всё-таки в собесе помогли – выбили комнатушку такую, которая сейчас на территории монастыря находится. Представьте – с высоким потолком, без удобств, воды нет, топить печку надо… Представьте, как я жила – келья такая сырая.
Ну чего – лёгенько там ещё. Зубами там штанишки возьму, за распашонку, и зубами – переложу её, сяду на стул ногами. Ногами всё – распашонку сниму, поменяю, подмою. Купаю также, в ванну положу. А представьте, пеленки, распашонки – всё это стирка без конца. Всё зубами, ногами. Воду зубами – всё это надо принести, увезти. Но я не падала духом, не замечала всего этого.
И вот сейчас, когда ходят беременные, я всех предупреждаю: “Прежде всего берегите грудь!” А мне этого никто не сказал. Поэтому я получила мастит – это была такая страшная боль, Господи! Вообще. Не знаю, как я стерпела это всё – слёзы льются, было такое состояние, хоть на потолок лезь! Я порой задумываюсь: «Господи, как я это всё выжила?..”
Иришке было три года, и приехали из газеты… из журнала «Работница». Взяли интервью у меня, и мне стало приходить много писем, посылок. Я сейчас своим детям говорю: «Дети, Господь Бог всё видит. Он увидит – кто именно хочет жить, он всегда отблагодарит, всегда!»
И одно письмо было как с казенным адресом, оказывается, он в заключении сидел. У нас завязалась переписка, и потом, через несколько месяцев, я поехала туда, на Украину. Расписались мы в тюрьме. Когда я забеременела, он сказал: «Смотри, я тебе помочь не смогу». Его родители, правда, пообещали помочь, но потом отказались.
Знаете, что плохо в детском доме? Там невозможно набраться жизненного опыта. Мы все, детдомовские – до того простые! Я почувствовала предательство, когда его мама нам писала, моего мужа родители писали – называли меня Жанной Д’Арк, восхищались мной, всё прочее. И у меня Иришка одна ещё была, куда-то я могла съездить, ещё что-то. А когда у меня родился сын, они же знают, что я уже никуда не смогу… И вот они такое письмо написали: «Ты знала, мол, за кого выходишь».
Вроде бы мы не встречались ещё, а уже осудили – в том, что не смогла вытащить их сына. Потом я говорю: «Давай разведёмся». А он этого ждал. Ему было стыдно первому попросить развод, и я первой предложила, он будто ждал этого. Прямо так обрадовался…
“…Кто бы мог претерпеть таковые мучения и не умер бы мгновенно? Однако Господь подкреплял мученицу, чтобы крепкая сила Божеская прославилась в немощном сосуде человеческом…” (Страдания святых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии – жития Святых).
Один из Святых отцов, размышляя о жизни, о человеческих судьбах, писал: “Есть люди, дошедшие до предела скорби. Им кажется, что гибель вокруг них. Пусть они утешатся. Когда человек доходит до такого положения, когда ему закрыты все пути в горизонтальной плоскости, ему открывается дорога вверх. И вода, стиснутая со всех сторон, поднимается вверх. И душа, сжатая, сдавленная, стесненная скорбью, поднимается к небу, взывает к Богу о помощи. Высокие деревья ограничивают наш взор. Но за этими деревьями, сквозь туман, угадываются прекрасные дали. Так и горизонт ума человеческого ограничен высокой верой. Когда истощается знание, то наступает тот спасительный миг, когда вера открывает для сердца свою спасительную дверь туда, где начинается бесконечность”.
– Я когда в 1969 году приехала сюда, я в августе приехала… значит, в 1970 году первый раз я пошла на этот источник. О нем так говорили – целебная вода. В Бога мы не верили, а в источник все верили. Сначала, бывало, Господи, приду в церковь – ничего не понимала. Так лихо стоять было, думаю: “Господи, ну когда же кончится?” А потом стала втягиваться, втягиваться…
Особенно чувствую себя около иконы Казанской Божьей Матери. Единственная икона, к которой, когда подхожу, я плакать начинаю, и сразу всё-всё вспоминается, где я нагрешила, сразу все эти грехи начинаю рассказывать. Никакой иконы у меня такой нет, а вот с этой, Казанской Божьей Матерью, у меня постоянно – как подойду – поговорю, сразу как облегчение какое-то.
Кто-то мной руководит, потому что я сейчас говорю – не может, чтобы человек вот это… Он видит, что я стремлюсь жить. Я хочу всё делать, поэтому Он рядышком со мной, тот ангел, или как его назвать, не знаю!
Я недавно, через столько лет, получила письмо от родных. Перед Пасхой бывает прощальное воскресенье. И я, уже когда мы в церкви попросили у всех прощения, затем пошла в лес и так плакала-плакала, смотрела на небо и говорила: “Мамочка, прости меня за все мои грехи, я на тебя не обижаюсь!” Я плакала и просила у неё прощения.
Я своим детям всегда говорю: «Господи… я бы сейчас взяла бы… ну, я еще не знала, что она умерла. Я бы сейчас взяла бы… так хочется за мамой поухаживать!”
У меня имя Вера, и знаете, я не то, что горжусь – но оно мне до того нравится! И не надо мне другого имени. То, что это Вера – есть даже символ Веры – такая молитва есть. Всё начинается Верою, опять – Вера, Надежда, Любовь. Я счастлива, что я не падаю духом. У меня дети есть, то, что сейчас весна наступит, что я буду с землёй копаться, на огороде возиться – вот это я счастлива, что пользу принесу.
Конечно, я ещё счастлива, что принесла стране пользу – хороших детей вырастила! А они уже взрослые, то, что я могла, я дала, теперь уже от них многое зависит! Счастлива я, несчастлива – лукавить не хочу.
Говорят, что избранные вкушают радость через страдания. Слёзы в глазах этой женщины – едва лишь уловимое мгновение. Как легкое облако, или как весенний туман, бесследно исчезающий вместе со снегом. Чаще она улыбается, и улыбка у нее открытая, добрая, светлая, доверчивая. Без слов говорящая о том, что для нее жизнь без рук не означает жизнь без крыльев. И что не случайно назвали ее Вера. Она хотела плакать, но переменила слёзы на радость.

[Анабель]

История про туфли, которая изменила мое отношение к жизни (из интернета)

Прабабушка осталась вдовой в 27 лет. И две девочки на руках. А крошечный мальчик умер. Денег очень мало, жить тяжело...

Жалованье маленькое, надо быть очень, очень бережливой. Экономить и разумно расходовать деньги на ведение хозяйства. Она так и делала. Так и жила.

А потом увидела в магазине эти туфли. Роскошные, модные, лакированные, на каблучке-«рюмочке». И купила. Они как раз по ноге пришлись, как влитые. И дома завела патефон и станцевала немножко: она ведь два года не танцевала. И два года вела бережливую жизнь, рассчитывая каждую копейку, хотя жить не очень-то и хотелось. Она тосковала по мужу и по мальчику. Туфли были очень дорогими, ей пришлось потратить все деньги. И она с ужасом думала, как будет жить с детьми и что будет завтра.

А ничего плохого не случилось. Заняла денег, потихоньку отдала, наливала себе поменьше супу и мясо отдавала дочкам. А сама хлеб ела и кипяток пила — это пустяки, потому что были туфли. С бантами!

Она в этих туфлях пошла на вечеринку к знакомым, там в нее влюбился директор завода пивного, сделал предложение, и через год она вышла замуж. И довольно счастливо жила. И девочки были одеты и сыты, и обе получили высшее образование.

Хотя война была и всякие ужасы, но туфли, воспоминание о туфлях — они износились, конечно, — очень поддерживало! Это было самое радостное воспоминание! И в 90 лет прабабушка вспоминала покупку этих восхитительных туфель и, улыбаясь, рассказывала в деталях и в лицах тот волнующий момент... Она редко улыбалась: жизнь была суровая.

И вот что я думаю: купите себе то, что душа просит. Даже если денег очень мало. Займите немножко, перекрутитесь, отложите покупку обоев или садового инвентаря. Или унитаза. Или еще чего-то важного. Некоторые покупки могут спасти жизнь и изменить судьбу, хотя без них вполне можно обойтись — без туфель с бантами. А вы все равно купите. И что-то хорошее произойдет. И жить захочется. И танцевать под патефон. И познакомитесь с кем-нибудь интересным. А потом правнучке расскажете про туфли. В 90 лет. Улыбаясь...

[Дюймовочка]

И вот что я думаю: купите себе то, что душа просит. Даже если денег очень мало. Займите немножко, перекрутитесь, отложите покупку садового инвентаря. Или унитаза.

Чудесная, очень позитивная история! Я и раньше слышала высказывания, что пара новой обуви может решить судьбу!

Только в жизни чудеса нечасты, к сожаления. И туфель, скорее всего, для чуда мало, нужна и счастливая внешность. Это история золушки, только реалистичной, а не сказочной.

К сожалению износившиеся унитаз и садовый инвентарь надо менять в первую очередь. Иначе , в первом случае протечка и скандал с соседями, во втором случае - не будет урожая.
Можно вовсе не менять унитаз и тогда вполне реально другое маленькое чудо. После залива всего подъезда в высотном доме, залитые жильцы наконец-то перезнакомятся, и создастся новая семейная пара(был реально такой случай).