Капельки добра ⇐ Поговорить с матушками

[Летняя]

Гнев
Однажды все мне было не так.
Приезжаю домой, а там новый кот лохматый, жена пустила. Вот, думаю, бестолочь, — своих 9 человек, а она еще тащит. Кот прыг. На стол. Это уж, слишком! Хлоп его. Сразу жалко стало. Нагнулся погладить, — кожа да кости, наверное, дачники выкинули, изголодался. Чуть не заплакал.

Петр Мамонов.

[Летняя]

Шел дождь, и видимость на дороге была плохая. На обочине трассы стоял «мерседес», а в нем пожилая женщина. Хозяин проезжавшего мимо подержанного «понтиака» притормозил, поняв, что старушка нуждается в помощи. Она не знала, чего можно ожидать от приближающегося мужчины. Этот мужчина не внушал пожилой даме никакого доверия. Мало ли кто это может быть. Преступник, бродяга…
Мужчина чувствовал, ее напряжение, видел страх, исказивший лицо, и понимал, что она думает о нем. Поэтому он начал диалог:
- Я иду помочь, не беспокойтесь, сейчас разберемся с вашей машиной, — и представился. Все оказалось проще простого — спустившееся колесо. Но для пожилой женщины это было неразрешимой проблемой. Мужчина опустился под машину, чтобы увидеть, где лучше поставить домкрат, взял в багажнике запасное колесо, и, когда закручивал последний винт, старушка опустила стекло и заговорила. Рассказала, откуда едет, как стояла больше часа здесь, под проливным дождем, надеясь, что кто-нибудь поможет, и что не знает, как его отблагодарить.
Мужчина только улыбался, пока прятал инструменты и спущенное колесо в багажник «мерседеса». Старушка спросила, сколько должна ему и сказала, что любая сумма будет оправданной. Он же не думал о деньгах, ему не стоило большого труда заменить колесо. Помочь в беде — это лучший способ отплатить за оказанную кем-то помощь в прошлом. Мужчина сказал, что если она обязательно хочет заплатить, то может это сделать в следующий раз, как только увидит, что кто-то нуждается в помощи.
- Тогда вспомните обо мне, — сказал на прощание мужчина.

Он подождал, пока старушка уехала, и, несмотря на то что день был пасмурным и мрачным, почувствовал себя хорошо. Сел в свой старенький «понтиак» и продолжил свой путь.

Проехав несколько десятков километров, старушка увидела маленькое придорожное кафе и решила согреться чашечкой горячего кофе перед тем, как преодолеть последний отрезок своего пути.
Она вошла, огляделась. Кассовый аппарат времен ее молодости, старая мебель. К ней тотчас подошла очень милая официантка и предложила бумажное полотенце, промокнуть мокрые от дождя волосы. У нее было открытое лицо и приятная искренняя улыбка. Официантка находилась где-то на восьмом месяце беременности, но этот факт никак не повлиял на отношение молодой женщины к посетителям кафе. Пожилая женщина невольно задумалась, как люди, имеющие так мало, могут быть такими доброжелательными к посторонним? И вспомнила о своем дорожном спасителе.
Перекусив и выпив горячего кофе, женщина попросила счет и протянула официантке банкноту в сто долларов. Когда девушка вернулась со сдачей, столик был пуст. Посетительница ушла. Официантка уже собиралась догнать пожилую даму и рассчитаться, но тут заметила на столе записку, нацарапанную на салфетке, а под ней — четыре банкноты по сто долларов. Девушка читала записку, и ее глаза наполнялись слезами. «Ты ничего мне не должна. Мне помогли так же, как я помогаю тебе. Если когда-нибудь захочешь отплатить мне, сделай то же самое для кого-нибудь другого, кто нуждается в помощи. И не переставай относиться к посетителям так же, как сегодня отнеслась ко мне. Продолжай дарить свою любовь, не позволяй, чтобы эта цепочка добра прервалась».
В эту ночь, придя домой и осторожно, чтобы не разбудить уставшего мужа, укладываясь в кровать, она думала о пожилой посетительнице. Откуда та могла узнать, как ей тяжело, и как она нуждается в помощи? Тем более сейчас, когда малыш вот-вот появится на свет, и как обеспокоен всем этим ее муж, который трудится не покладая рук. Она нежно поцеловала спящего мужчину в лоб и, засыпая, услышала тихий шепот: «Все будет хорошо, я люблю тебя…»

Дай Бог нам силы и ума продолжать "цепочки добра" ...и прерывать "цепочки негатива."

[Валери-Я]

Вспомнила, как однажды стояла на остановке под проливным дождём, в лёгкой кофточке без зонтика, и ко мне подошла девушка и молча встала рядом накрыв своим зонтиком, но следующий был её автобус, и только она отошла как ко мне подошёл другой человек и точно так же накрыл зонтиком, и следующий автобус снова был его, и так целых десять минут ко мне подходили люди и укрывали под своими зонтиками.. до сих пор помню это невероятное чувство невероятной благодарности

Отправлено спустя 16 минут 41 секунду:
А ещё помню как летела на самолёте с 2х летним сыном, к моменту посадки в самолёт до Хабаровска он уже не спал более 12 часов, а место у нас было впереди где не поднимаются ручки и я не знала как теперь его удобно смогу положить, выслушав меня и хнычющаго сына стюардесса, попросила немного подождать, а потом посадила в конце самолёта на 4 места, где сын проспал весь полет. И едва успев взлететь она подошла ко мне и предложила чай, и весь полет была так добра и внимательна. В конце полёта попросила немного присмотреть соседку позади меня, а мужчина рядом поинтересовался может ли он чем - то помочь, после разговорившись с соседкой, она узнав что мне предстоит ещё долгий путь на автобусе, предложила день отдохнуть у неё и с новыми силами продолжить путь. Добрых людей все же больше)

[Олдана]

Из вконтакте

ВОТ ЭТО ДА!

У одной Православной москвички случилось большое горе. Пропал ее взрослый сын - пошел отнести что-то другу, да так и не дошел до него. Нашли его уже через несколько недель - убитого в страшном сатанинском ритуале.
Чтобы хоть как-то облегчить горе безутешной страдалицы, друг сына принес ей в подарок попугайчика. Не известно, как ему досталась птичка, только когда попугайчик стал жить у Зинаиды Федоровны, почти сразу заговорил: "Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй!"

Великим постом Кешка изменил свое "правило". Вместо троекратного "Господи помилуй" отсчитал ровно двенадцать молитв, чуть помолчал - и выдал целиком молитву Ефрема Сирина. Опять помолчал - и, вздохнув, сказал с глубоким сокрушением в голосе:
— Господи, помилуй и прости душу мою грешную!

Однажды Зинаиде Федоровне надо было отлучиться ненадолго. Возвратилась - и обомлела. Входная дверь снята с петель и прислонена к стене. Первая мысль: "Иконы и Кешка!.." Кинулась в комнату, слава Богу, все на месте. Иконы не тронуты, и Кешка из клетки радостно приветствует хозяйку:
— Господи помилуй!

А вскоре ее вызвали в суд по делу об ограблении квартир, поймали грабителей. Спрашивают:
— У кого что взяли.
Дошли до ее адреса.
— Ну а здесь что вы взяли?
— Ничего! Дверь сняли, только в прихожку вошли, слышим в комнате старушонка молится. Мы и ушли...

После этого Кешка научился еще одной молитве — "Хвали душе моя Господа".
Время идет и все бы хорошо, да чего-то не хватает. Пожаловалась Зинаида своей задушевной подруге, приехавшей в гости:
— Хороший у меня Кешка, слушать его - сердцу радость. Вот только что он никогда Матерь Божию не восхвалит!..
Татьяна дождалась, когда Зинаида уснула, села к клетке и давай укорять попугая:
— Кешенька, как же тебе не стыдно! Столько молитв ты знаешь, а Божией Матери не молишься! Ну-ка, повторяй за мной:
— Пресвятая Богородица, спаси нас!
Кешка слушает - и ни слова в ответ. И наутро молчал.

Два дня прошло, Татьяне звонит Зинаида, чуть не плачет:
— Кешка-то мой замолчал! Вообще перестал молиться. А мне без его молитв никак нельзя!
Татьяна тоже запереживала, ведь это она виновата. Приехала и давай уговаривать птицу:
— Кешенька, голубчик, уж ты не обижайся, только не молчи. Зинаиде то как плохо без твоих молитв!
Попугай еще пару дней молчал, а потом заговорил. Как обычно, трижды "Господи помилуй" и громко, и радостно - "Пресвятая Богородице, спаси нас!"

И опять жизнь пошла обычным чередом. Больше Кешку ничему учить не стали. Вот уж и Страстная неделя отошла, вечер Великой Субботы. Зинаида собралась и пошла в церковь на Всенощную. Вернулась уже утром. Заходит радостная:
— Кешка, я пришла!
И слышит в ответ:
— Христос Воскресе!

Источник: газета "Благовест"
“#Православная_держава #православие #христианство
Ирина Незамутдинова

[Машутка]

Нашла в Сети

* * *
Молодому учителю и его подопечным поручили подготовить и провести рождественский спектакль. Все с энтузиазмом взялись за подготовку ответственного дела.

Вскоре был готов сценарий и приступили к репетициям. Был в классе мальчик, Андрей, не очень способный, с посредственной памятью, но мирный и очень добрый. И вот ему-то как раз не находилось подходящей роли. Какую бы ни давали Андрею, он обязательно сбивался и что-нибудь путал.

Тогда учитель решил дать мальчику роль хозяина гостиницы, в двери которой должны были постучаться Иосиф и Мария. От недружелюбного хозяина требовалось совсем немного: открыть дверь на стук, угрюмо посмотреть на пришельцев, сказать: "В гостинице нет мест", и захлопнуть дверь. Всего четыре слова, которые трудно перепутать.

Настал долгожданный день премьеры. Начало спектакля прошло гладко.

И вот на сцене появляется уставший Иосиф и сидящая на ослике Дева Мария. Они останавливаются напротив двери в гостиницу, Мария сходит с ослика, Иосиф протягивает руку, и в напряженной тишине зала слышится стук. Дверь распахнулась, и на пороге показался хозяин гостиницы.

Мария умоляюще посмотрела на него, а Иосиф нараспев проговорил:

— Не найдется ли нам место для ночлега? Жена моя вскоре должна родить. А мы пришли издалека и очень-очень устали.

— Очень устали?.. — задумчиво переспросил хозяин.

Учитель прикусил губу.

Хозяин гостиницы еще раз взглянул на утомленного Иосифа, перевел взгляд на печальную Марию и, отступая в сторону, произнес:

— Входите ...

Учитель схватился за голову ...

— В гостинице нет мест!!! — громко прошипели из зала ...

— А я отдам свое место! — громко и твердо ответил владелец гостиницы.

А затем, обращаясь к Иосифу и Марии, весело добавил:

— Что же вы стоите? Проходите. Я всё знаю. У вас скоро родится Христос!

[Анабель]

У неё анализы трупа,а она на ноги встаёт.
( реальная история из жизни )

Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.

— Куда? — Спросила одна медсестра другую. — Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?

Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.

— Врач сказала в отдельную, — повторила медсестра.

Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет нас…

И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города — сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев … Господи, как замечательна Жизнь! И я только сейчас это поняла …

— Ну и пусть, — сказала я себе. — Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем.

Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех.

— Господи! — радовалась я. — Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!

Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.

Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.

Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни — ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать.

Я искренне удивилась:
— Это что-то изменит?
— Нет, — теперь растерялась врач. — Но вы не можете ходить.
— Почему?
— У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.

Прошел отведенный мне максимум — четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.

Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих.
— Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы?
— Ну, хотя бы такие. — Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла.

В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
— Как вы это делаете ?!
— Что я делаю?
— Анализы! Они такие, как я вам написала.
— А-а! Откуда я знаю? Да и какая разница?

Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали.

В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила:

— Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.

По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные.

— И правда снимает?
— Угу, — со знанием дела подтвердила я.

Арбуз сочно захрустел.
— И правда, прошло, — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.
— И у меня … И у меня … — радостно подтвердили остальные.
— Вот, — удовлетворенно закивала я в ответ. — Как-то случай у меня один был … А анекдот про это знаешь?

В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
— Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете!

Через три дня врач нерешительно попросила меня:
— А вы не могли бы перейти в другую палату?
— Зачем?
— В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых.
— Нет! — Закричали мои соседки. — Не отпустим.

Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно. Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал:

— Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз.

Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.

Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:

— Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.

Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала.

А однажды она мне пожаловалась:
— Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть.
— А какой у меня диагноз?
— Я еще не придумала, — тихо ответила она и ушла.

Когда меня выписывали, врач призналась:
— Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых.

Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов.

Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно.

Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить …

[Olenyonok]

Анабель, спасибо большое за Ваш пост! А Вы не могли бы дать ссылку на источник.

[Анабель]

Olenyonok, брат прислал по ватсап , пока не знаю

[Maom]

Анабель, замечательно! Спасибо!

[Веточка]

«Чернильное пятно»

Хизер Дакворт ― мама четверых мальчишек. В «Фейсбуке» женщина поделилась историей, произошедшей 14 лет назад и не оставившей никого равнодушным…
Как у любой мамы, у Хизер практически не было свободной минуты. Четверо мальчиков своей энергией могли запросто разнести дом.
«Мои руки были постоянно заняты, но сердце также было наполненным».
В тот вечер Хизер удалось накормить и искупать детей, и уже близилась блаженная минута, когда все улягутся спать, и тут… она увидела на ковре синее пятно.
Один из тройняшек держал в руках шариковую ручку, а чернила из неё капали на новый ковёр. Пижама малыша, он сам, мебель в комнате ― всё было заляпано чернилами. Хизер еле сдержалась, схватила ребёнка и потащила в ванную.
«Я повернулась и увидела синие чернила, капающие на ковёр. Ручка сломалась в руке одного из тройняшек, ― вспоминает женщина. ― Он взвизгнул от восторга, когда чернила брызнули и заляпали чистую пижаму».
«Слёзы разочарования навернулись на глаза. Я так сильно устала и мечтала об отдыхе. Я не злилась на сына, который стал синим, как Смурф, но расстроилась из-за того, что оставила ручку в том месте, куда смог дотянуться малыш. Мы жили в этом доме только шесть месяцев, и теперь новый ковёр был испорчен»,― пояснила Хизер.
Попытки избавиться от пятна не увенчались успехом, и Хизер возненавидело злосчастное пятно. Но…
«В следующем месяце моему ребёнку, забрызгавшему чернилами ковёр, поставили диагноз »рак». Два года спустя он скончался. Сын исчез, но это пятно синих чернил осталось, ― вспоминает Хизер. ― Оно постоянно напоминало о сыне и о моём разочаровании по поводу чего-то такого мелкого, такого незначительного в жизни, как ковёр».
Пятно научились прятать под мебелью, но каждый раз во время уборки оно напоминало о себе.
«Каждый раз, когда я его видела, у меня останавливалось дыхание, напоминая об утрате. И это пятно, которое раньше заставляло меня плакать от разочарования, теперь божье благословение за эти воспоминания».
Соскребая в очередной раз жвачку с ковра, Хизер вспоминала о синем пятне.
«Оно напоминает мне, что жизнь беспорядочна и никогда не останавливается. На полу кухни будет разливаться вода и валяться золотая рыбка, окна будут разбиты бейсбольным мячом, грязное бельё вновь наполнит корзину, а грязная посуда ― раковину. Отпечатки пальцев будут сиять на стеклянных дверях, а следы карандашей ― на столе. И на вашем новом ковре будут пятна синих чернил», ― говорит Хизер.
«Но что значит этот беспорядок? Он появляется из-за того, что дети растут и учатся. Они заставляют меня чувствовать благодарность. Они ― замаскированное благословение. И знаете, что? Я бы согласилась на миллион синих пятен на ковре, если бы у меня появилась возможность хоть день провести с умершим сыном».

(Изд: "Дежурный ангел")