Великая отечественная война ⇐ Поговорить с матушками

[Клавушка]

http://cont.ws/post/179573

Летом 41-го мы не только отступали. 19-летний мальчишка из Орла в одиночку дрался с колонной немецких танков.

«Немцы уперлись в него, как в Брестскую крепость»
Коле Сиротинину выпало в 19 лет оспорить поговорку «Один в поле не воин». Но он не стал легендой Великой Отечественной, как Александр Матросов или Николай Гастелло.

[Vasilissa]

Вчера случайно на просторах инета встретился рассказ про Зою Космодемьянскую. Во времена перестройки ее подвиг был поставлен под сомнение и, вообще, о личности Зои говорилось много нелицеприятного. Видимо, нужда была развенчивать героев Великой Отечественной.
Прочитав историю этой мужественной девушки, почти ребенка, долго вчера не могла заснуть...

Правда о Зое Космодемьянской

История подвига Зои Космодемьянской еще с военной поры является по сути дела хрестоматийной. Как говорится, об этом писано-переписано. Тем не менее в прессе, а в последнее время и в Интернете, нет-нет да и появится какое-нибудь «откровение» современного историка: Зоя Космодемьянская была не защитницей Отечества, а поджигательницей, которая уничтожала подмосковные деревни, обрекая местное население на гибель в лютые морозы. Поэтому, мол, жители Петрищево её сами схватили и предали в руки оккупационных властей. А когда девушку привели на казнь, крестьяне якобы даже проклинали её.

Это первые строки статьи, остальное под спойлером.

Вечная память!

Правда о Зое Космодемьянской

...


Ложь редко возникает на пустом месте, её питательная среда — всяческие «секреты» и недомолвки официальных трактовок событий. Некоторые обстоятельства подвига Зои были засекречены, а из-за этого и несколько искажены с самого начала. До недавних пор в официальных версиях не было даже чётко определено, кем она была, что конкретно делала в Петрищево. Зою называли то московской комсомолкой, отправившейся в тыл врага мстить, то партизанкой-разведчицей, схваченной в Перищево при выполнении боевого задания.


Нет так давно я познакомился с ветераном фронтовой разведки Александрой Потаповной Федулиной, которая хорошо знала Зою. Старая разведчица рассказала:

- Зоя Космодемьянская никакой партизанкой не была.



Она являлась красноармейцем диверсионной бригады, которой руководил легендарный Артур Карлович Спрогис. В июне 1941 года он сформировал особую воинскую часть № 9903 для проведения диверсионных действий в тылу вражеских войск. Её основу составили добровольцы из комсомольских организаций Москвы и Подмосковья, а командный состав набран из слушателей Военной академии имени Фрунзе. Во время битвы под Москвой в этой воинской части разведотдела Западного фронта было подготовлено 50 боевых групп и отрядов. Всего за сентябрь 1941- февраль 1942 года ими было совершено 89 проникновений в тыл противника, уничтожено 3500 немецких солдат и офицеров, ликвидировано 36 предателей, взорвано 13 цистерн с горючим, 14 танков. В октябре 1941 года мы учились в одной группе с Зоей Космодемьянской в разведшколе бригады. Потом вместе ходили в тыл врага на спецзадания. В ноябре 1941 года я была ранена, а когда вернулась из госпиталя, узнала трагическую весть о мученической смерти Зои.

- Почему же о том, что Зоя являлась бойцом действующей армии, долгое время умалчивалось? - поинтересовался я у Федулиной.

- Потому что были засекречены документы, определявшие поле деятельности, в частности, бригады Спрогиса.

Позже мне довелось ознакомиться с не так давно рассекреченным приказом Ставки ВГК № 0428 от 17 ноября 1941 года, подписанным Сталиным. Цитирую: Необходимо «лишить германскую армию возможности располагаться в сёлах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населённых пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и тёплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населённых пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами. При вынужденном отходе наших частей... уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населённые пункты, чтобы противник не мог их использовать».

Вот такую задачу выполняли в Подмосковье бойцы бригады Спрогиса, в том числе красноармеец Зоя Космодемьянская. Наверное, после войны руководителям страны и Вооруженных сил не хотелось муссировать информацию о том, что бойцы действующей армии жгли подмосковные деревни, поэтому вышеназванный приказ Ставки и другие документы такого рода долгое время не рассекречивались.

Конечно, этот приказ раскрывает очень болезненную и неоднозначную страницу Московской битвы. Но правда войны бывает значительно более жестокой, чем наши сегодняшние представления о ней. Неизвестно, чем бы закончилось самое кровопролитное сражение Второй мировой войны, если бы фашистам дали полную возможность отдыхать в натопленных деревенских избах и откармливаться колхозными харчами. К тому же многие бойцы бригады Спрогиса старались взрывать и поджигать только те избы, где квартировались фашисты и размещались штабы. Нельзя не подчеркнуть и того, что когда идёт борьба не на жизнь, а на смерть, в действиях людей проявляются, как минимум, две правды: одна — обывательская (выжить любой ценой), другая — героическая (готовность к самопожертвованию ради Победы). Именно столкновение этих двух правд и в 1941 году, и сегодня происходит вокруг подвига Зои.


В ночь с 21 на 22 ноября 1941 года Зоя Космодемьянская перешла линию фронта в составе специальной диверсионно-разведывательной группы из 10 человек. Уже на оккупированной территории бойцы в глубине леса напоролись на вражеский патруль. Кто-то погиб, кто-то, проявив малодушие, повернул назад и лишь трое – командир группы Борис Крайнов, Зоя Космодемьянская и комсорг разведшколы Василий Клубков продолжили движение по ранее определённому маршруту. В ночь с 27 на 28 ноября они достигли деревни Петрищево, где, помимо других военных объектов гитлеровцев, предстояло уничтожить тщательно замаскированный под конюшню полевой пункт радио- и радиотехнической разведки.

Старший, Борис Крайнов, распределил роли: Зоя Космодемьянская проникает в южную часть деревни и бутылками с зажигательной смесью уничтожает дома, где квартируют немцы, сам Борис Крайнов – в центральную часть, где разместился штаб, а Василий Клубков – в северную. Зоя Космодемьянская успешно выполнила боевое задание - бутылками «КС» уничтожила два дома и вражеский автомобиль. Однако при возвращении обратно в лес, когда она уже была далеко от места диверсии, её заметил местный староста Свиридов. Он вызвал фашистов. И Зоя была арестована. Свиридову благодарные оккупанты налили стакан водки, как об этом рассказали после освобождения Петрищево местные жители.

Зою долго и зверски пытали, но она не выдала никакой информации ни о бригаде, ни о том, где должны ждать её товарищи.

Однако вскоре фашисты захватили Василия Клубкова. Он проявил малодушие и всё, что знал, рассказал. Борис Крайнов чудом успел уйти в лес.


Впоследствии Клубкова фашистские разведчики перевербовали и с «легендой» о побеге из плена отправили назад в бригаду Спрогиса. Но его быстро разоблачили. На допросе Клубков рассказал о подвиге Зои.

Из протокола допроса от 11 - 12 марта 1942 года:

«- Уточните обстоятельства, при которых вы попали в плен?

- Подойдя к определённому мне дому, я разбил бутылку с «КС» и бросил ее, но она не загорелась. В это время я увидел невдалеке от себя двух немецких часовых и, проявив трусость, убежал в лес, расположенный в метрах 300 от деревни. Как я только прибежал в лес, на меня навалились два немецких солдата, отобрали у меня наган с патронами, сумки с пятью бутылками «КС» и сумку с продзапасами, среди которых также был литр водки.

- Какие показания вы дали офицеру немецкой армии?

- Как меня только сдали офицеру, я проявил трусость и рассказал, что нас всего пришло трое, назвав имена Крайнова и Космодемьянской. Офицер отдал на немецком языке какое-то приказание немецким солдатам, они быстро вышли из дома и через несколько минут привели Зою Космодемьянскую. Задержали ли они Крайнова, я не знаю.

- Вы присутствовали при допросе Космодемьянской?

- Да, присутствовал. Офицер у неё спросил, как она поджигала деревню. Она ответила, что она деревню не поджигала. После этого офицер начал избивать Зою и требовал показаний, но она дать таковые категорически отказалась. Я в её присутствии показал офицеру, что это действительно Космодемьянская Зоя, которая вместе со мной прибыла в деревню для выполнения диверсионных актов, и что она подожгла южную окраину деревни. Космодемьянская и после этого на вопросы офицера не отвечала. Видя, что Зоя молчит, несколько офицеров раздели её догола и в течение 2 - 3 часов сильно избивали резиновыми палками, добиваясь показаний. Космодемьянская заявила офицерам: «Убейте меня, я вам ничего не расскажу». После чего её увели, и я её больше не видел».

Из протокола допроса А.В.Смирновой от 12 мая 1942 года: «На другой день после пожара я находилась у своего сожженного дома, ко мне подошла гражданка Солина и сказала: «Пойдем, я тебе покажу, кто тебя сжёг». После этих сказанных ею слов мы вместе направились в дом Куликов, куда перевели штаб. Войдя в дом, увидели находившуюся под охраной немецких солдат Зою Космодемьянскую. Я и Солина стали её ругать, кроме ругани я на Космодемьянскую два раза замахнулась варежкой, а Солина ударила её рукой. Дальше нам над партизанкой не дала издеваться Валентина Кулик, которая нас выгнала из своего дома. Во время казни Космодемьянской, когда немцы привели её к виселице, я взяла деревянную палку, подошла к девушке и на глазах у всех присутствующих ударила её по ногам. Это было в тот момент, когда партизанка стояла под виселицей, что я при этом говорила, не помню».


Из показаний жителя деревни Петрищево В.А.Кулика: «Ей повесили на грудь табличку, на которой было написано по-русски и по-немецки: «Поджигатель». До самой виселицы вели её под руки, поскольку из-за пыток она уже не могла идти самостоятельно. Вокруг виселицы было много немцев и гражданских. Подвели к виселице и стали её фотографировать.



Она крикнула: «Граждане! Вы не стойте, не смотрите, а надо помогать армии воевать! Моя смерть за Родину — это моё достижение в жизни». Затем она сказала: «Товарищи, победа будет за нами. Немецкие солдаты, пока не поздно, сдавайтесь в плен. Советский Союз непобедим и не будет побеждён». Все это она говорила в момент, когда её фотографировали.

Потом подставили ящик. Она без всякой команды, набравшись откуда-то сил, встала сама на ящик. Подошел немец и стал надевать петлю. Она в это время крикнула: «Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов! Но за меня вам наши товарищи отомстят». Это она сказала уже с петлёй на шее. Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент ящик убрали из-под ног, и она повисла. Она инстинктивно ухватилась за веревку рукой, но немец ударил её по руке. После этого все разошлись».

Целый месяц провисело в центре Петрищево тело девушки. Лишь 1 января 1942 года немцы позволили жителям похоронить Зою.

Январской ночью 1942 года во время боев за Можайск несколько журналистов оказались в уцелевшей от пожара деревенской избе в районе Пушкино. Корреспондент «Правды» Петр Лидов разговорился с пожилым крестьянином, который рассказал, что оккупация настигла его в деревне Петрищево, где он видел казнь какой-то девушки-москвички: «Её вешали, а она речь говорила. Её вешали, а она всё грозила им...»

Рассказ старика потряс Лидова, и той же ночью он ушёл в Петрищево. Корреспондент не успокоился до тех пор, пока не переговорил со всеми жителями села, не разузнал все подробности гибели нашей русской Жанны д`Арк — так называл он казнённую, как он считал, партизанку. Вскоре он вернулся в Петрищево вместе с фотокорреспондентом «Правды» Сергеем Струнниковым. Вскрыли могилу, сделали фото, показали партизанам.

Один из партизан Верейского отряда узнал в казнённой девушку, встреченную им в лесу накануне разыгравшейся в Петрищево трагедии. Та назвала себя Таней. Под этим именем и вошла героиня в статью Лидова. И лишь позже открылось, что это псевдоним, которым Зоя воспользовалась в целях конспирации.

Настоящее же имя казнённой в Петрищево в начале февраля 1942 года установила комиссия Московского городского комитета ВЛКСМ. В акте от 4 февраля констатировалось:

«1. Граждане села Петрищево (следуют фамилии) по предъявленным разведотделом штаба Западного фронта фотографиям опознали, что повешенной была комсомолка Космодемьянская З.А.

2. Комиссия произвела раскопку могилы, где похоронена Космодемьянская Зоя Анатольевна. Осмотр трупа... еще раз подтвердил, что повешенной является тов. Космодемьянская З.А.».

5 февраля 1942 года комиссия МГК ВЛКСМ подготовила записку в Московский городской комитет ВКП(б) с предложением представить Зою Космодемьянскую к присвоению звания Героя Советского Союза (посмертно). А уже 16 февраля 1942 года увидел свет соответствующий Указ Президиума Верховного Совета СССР. В результате красноармеец З.А.Космодемьянская стала первой в Великой Отечественной войне женщиной-кавалером Золотой Звезды Героя.

Староста Свиридов, предатель Клубков, пособники фашистов Солина и Смирнова были приговорены к высшей мере наказания.


13 сентября 1923 года – 29 ноября 1941 года

[Ксения*]

Я тут выкладывала давно воспоминания моей бабушки, но там было много всего. А сейчас хочу вспомнить фрагмент про войну.
Бабушка жива, 86 лет, в светлом уме. Прошу молитв о здравии Анны.

...Время шло. В 1941 году я закончила четыре класса, получила похвальную грамоту, и родители премировали меня поездкой в Свердловск к тетке, маминой сестре Анастасии Ивановне – тете Асе. Тетя Ася жила со своей матерью (моей бабушкой) Федосьей Демидовной. Встретили они меня очень хорошо, приветливо. В воскресный день мы с теткой пошли на рынок. Тетя Ася купила мне в подарок красивую детскую сумочку. Я шла в таком радостном, в таком возвышенном настроении, что забегала вперед перед тетей, заглядывала ей в лицо и что-то рассказывала. И вдруг на площади около громкоговорителя мы увидели множество народа. Мы приостановились. Говорил Молотов. Я тогда еще плохо знала, кто такой Молотов и не могла до конца вникнуть в смысл его слов, но поняла: началась война. Тревожное настроение окружающих передалось и мне. Я плакала и говорила: «Я хочу домой, к маме!». А как поехать, когда шли эшелоны с солдатами, техникой один за другим шли на фронт, на запад … Целую неделю мы с тетей Асей дежурили на вокзале в надежде уехать, но поезда в нашу сторону шли редко. В отчаянии я подошла к дежурному по вокзалу (тетя Ася стояла в сторонке) и сказала:
– Дядя! Отправьте меня домой к маме. Я была в гостях у тети.
– Ну, давай посмотрим. Как ты училась, так мы тебя и отправим.
Он открыл мой табель, мою похвальную грамоту и сказал:
– Ну, молодец! Сегодня ты обязательно поедешь домой.
Я зашла в кассовый зал, где мне выдали билет, и выскочила оттуда, радостная, в объятия тетки. Она проводила меня со слезами, и я самостоятельно поехала в Челябинскую область. Доехали мы до станции Еманжелинск (18 километров от Коркино). Дальше нужно было идти три километра пешком, чтобы сесть на рабочий поезд до Коркино. В какую сторону идти – я не знала, потому что никогда не ездила одна этим путем. Я посмотрела, куда идут люди, и пошла за ними…
Мама встретила меня со слезами: она все это время очень беспокоилась обо мне и не чаяла, что я смогу так скоро выбраться из Свердловска. Конечно, дома прежней обстановки я уже не встретила. Люди были хмурые, удрученные. Война зачеркнула радость. Многие были призваны на фронт, кто-то уже успел погибнуть… Отец мой, работавший в шахте, был временно освобожден от воинской повинности, так как фронту нужна была сталь, а стали без угля не получится.
Прошло полтора года войны. Я училась в пятом, в шестом классе… В августе перед шестым классом и к нам пришла беда. Отца вызвали в комендатуру и предложили ему («как наиболее сознательному и преданному Советской власти гражданину») записаться добровольцем в Уральский добровольческий корпус. Отец написал заявление: прошу отправить меня на фронт с добровольческим корпусом. Мать, узнав об этом, залилась слезами:
– Ой-ёченьки! Саша, ну, зачем же ты написал это заявление!
– Запомни: мы спецпереселенцы, – тихо ответил отец. – Если я не напишу это заявление, меня сгноят в лагере. Если напишу – пошлют на фронт, где я наверняка погибну. Но своей кровью я заслужу вам право жить свободно, а не носить всю жизнь клеймо – семья врага народа…
Мы не спали целую ночь. Было много слез. А наутро на трудовом поезде всех мобилизованных отправляли на фронт. На станции было полно народу, все что-то кричали друг другу, плакали, расставаясь. Когда поезд уехал и все разошлись, на перроне остались две маленькие фигурки. Это были мы с братом Колей. Ему в то время было шесть лет, а мне – двенадцать. Мы еще постояли, не нужные никому, и одиноко побрели домой…
Для нас началась другая жизнь, без отца – по-настоящему военная.

Великая Отечественная война острой болью прошла через сердце. Четыре бесконечно длинных года была нужда, голод и горе.
В начале 1943 года в наш дом пришла большая беда. Возвращаясь из школы, я, шестиклассница, увидела в нашей комнате массу народа, а мать с листком бумаги сидела в слезах. Я догадалась, что случилось. Письмо было от товарища моего отца еще за 20 января 1943 года. Сам отец в последнем недавнем письме сообщал, что новый год встретили с земляком, Александром Малаховым, в окопе. А тут письмо от Малахова, который писал, что они в последний раз виделись в бою, продолжительном и страшном, в котором погиб почти весь взвод. Со слов Малахова я восстановила ту картину в своем воображении…. Отец был у пулемета вторым номером, подносил снаряды, Малахов – первым, стрелял. Но Малахова тяжело ранило в голову и вырвало ребро. Командир скомандовал: «Медведев, к пулемету!» И только отец подполз, еще не успел зарядить пулемет, как взрывом его отбросило в сторону... Но вот бой стих. Пошли санитары. Малахова подняли на носилки, а около моего отца постояли санитары и оставили на поле боя. Он, по словам Малахова, был мертв…
Сейчас известно, что под Курском, где воевал отец, зимой 43-го года шли тяжелые оборонительные бои. Из рук в руки переходили курские территории. Или отец действительно погиб, или попал в плен – трудно теперь судить, потому что похоронная нам не пришла. Помню, еще до войны отец иногда напевал старинную грустную песню:

Как умру я, умру –
Похоронят меня,
И никто не узнает,
Где могила моя...

Теперь эти слова оказались пророческими. Мы плакали, горевали, ждали долго. А потом сами написали в Центральный архив Красной Армии. Нам пришло оттуда сообщение о том, что Медведев Александр Ефимович (был указан номер его части и место, где он воевал в последний раз) пал смертью храбрых в борьбе за свободу своей Родины. Так мы потеряли отца.
Много лет, уже после войны, наша семья искала место его захоронения, но безуспешно. Курский военкомат отвечал, что такого нет, мы почти потеряли надежду...
Я считаю чудом, что мы все-таки нашли его могилу. Оказалось, что часть Курской области после войны отошла к территории Липецкой. Мы связались с местной поисковой группой молодежи. С помощью ребят удалось установить, что отец погиб на высоте Огурец, где в течение 2-3 дней полегло около 5000 человек, но они выбили немцев и открыли дорогу на Воронеж и Харьков.
И вот, через 70 лет, я оказалась на месте гибели и захоронения моего отца. Памятник на братской могиле в деревне Большая Ивановка Липецкой области. Большой, старый яблоневый сад вокруг школы, ученики которой ухаживают за памятником. Вокруг березовая роща.
…На могилу мою,
Знать, никто не придет,
Только ранней весной
Соловей пропоет…
Мы приехали туда 9 мая 2012 года. Как раз был расцвет весны. Когда люди собрались к памятнику на митинг, то из рощи слетелись соловьи и, действительно, настолько громко пели, что голосов человеческих было не слышно...

Скорбь потери отца соединила нас со страданиями всего русского народа. А страданий на его долю выпадало немало…
Чтобы не умереть от голода в тяжелое военное время, людям приходилось трудиться изо всех оставшихся сил. Нашу семью от голодной смерти спасал рынок. Мы с мамой копали под лопату 30 соток земли, сажали огород и торговали всем, что выращивали: картошкой, луком, табаком, пекли картофельные лепешки и тоже продавали. Надо было наторговать на хлеб, а буханка хлеба стоила тогда 250-300 рублей.
В марте 1943 года мать оставила нас с братом на хозяйстве, а сама пошла в дальние деревни менять вещи на продукты. В сумерках я возвращалась из школы. Около дома стоял братишка.
– Коля, ты чего здесь?
– Я боюсь заходить один (в то время было много случаев воровства).
– Ну, пойдем вместе.
Мы зашли вдвоем, взяли ведро с пойлом и отправились кормить овечку, как наказывала нам мама. Возвращаясь в дом, из коридора я заметила приоткрытую дверь в нашу комнату. Там горел свет, хотя огня мы не зажигали. Я поняла, что в доме кто-то есть. Неожиданно дверь распахнулась, и на нас выскочил огромный детина. Коля сразу убежал, а я, хоть была сильно напугана, повисла на ноге у непрошенного гостя и стала кричать: «Воры!». Выскочили соседи, задержали его и завели в комнату, кто-то побежал в комендатуру. Детина отчаянно рвался из наших рук, кричал: «Пусти!». А в коридоре уже был слышен шум – бежала нам подмога. В одну секунду вор упал на колени и схватил топор, видимо, принесенный с собой, и, выровнявшись, взмахнул топором над моей головой. Видя неминуемую смерть, я в отчаянии схватила его за руку, и топор вскользь прошел по моей голове. Бежал народ, я стояла вся в крови, кровь натекла даже в валенок. Меня отправили в больницу, зашили рану, и еще долго я была героем поселка.
Несмотря на голодную и бедную жизнь, мы жадно стремились к знаниям и не бросали учебу. Мать говаривала нам: «Учитесь, ребята. С добрыми людьми по одной дороге ходить будете». И мы учились.
В то время мне было двенадцать лет, а брату Николаю – шесть. Брат характером пошел в бабушку Настасью Николаевну: очень своенравный, требовательный, несговорчивый и самолюбивый. Если у него бывало плохое настроение, он заявлял мне: «В школу не пойду! И не думай!». И мне приходилось со скандалом, с дракой тащить его – буквально за воротник. Но когда он оказывался в школе, то сидел и с интересом слушал.
Он читал, писал лучше всех, учился (особенно в старших классах) сознательно и настойчиво. Окончил лесотехнический институт, разбирался в музыке, хорошо знал литературу, сам писал стихи.

Прощальный вальс

Н.Медведев

Перелесок в степи вальс прощальный танцует,
Жизнь-дорога летит, обгоняя года.
Я в дороге опять. Но уже не волнует
Стук колес, что бегут «в никуда»…

Но, повзрослев, Николай жил как бы в двойном измерении: успехи не приносили радости, огорчения выбивали из колеи, и часто он находил утешение в вине. Однако его жена Мария и дети очень его любили, терпели и прощали ему все те горести, которые он им причинял. Не сумев сохранить себя, Николай умер в шестьдесят лет. Я очень переживала его смерть и написала в память о нем стихи:

Брату (ответ)

Юность голодная, зрелость суровая…
Думы о хлебе съели мечты.
В житейских заботах лучшие годы
На мелочи жизни потратил ты.

На подножку «вагона-судьбы»
Заскочил и помчался в мечты.
Бился с жизнью один на один,
И упал, и погиб…не выстоял ты…

…Война начиналась для нас очень тяжело. …Мы, дети и подростки, преклонялись перед подвигами героев. Примеры их любви к Родине, величия духа и бесстрашия вдохновляли нас. Мы хотели тоже совершать подвиги. А подвиги у нас были свои, тыловые.
Не зря говорят: «Медаль за бой, медаль за труд из одного металла льют». Наши тыловики работали буквально круглосуточно. Я помню случай, когда мне пришлось поехать в Челябинск – там служил в трудовой армии мамин брат, Василий Иванович. Он работал в пимокатной, где день и ночь катали валенки для фронта. Общежитие, где жил дядя Вася, находилось недалеко от Челябинского тракторного завода, который в те дни выпускал танки. Невозможно было уснуть от гула земли: с конвейера на фронт непрерывным потоком шли танки. «Все для фронта, все для победы» – было написано на этих танках. Уральцы стойко работали для фронта.
Мы, школьники, в это время хорошо понимали, что победа может быть одержана только общим дружным трудом, и тоже трудились в силу своих возможностей. Мы копали картошку, собирали колосья, работали на обогатительной фабрике, выбирали породу из угля, потому что знали: без угля не будет стали, не будет оружия, не будет победы. Не зря Урал звали кузницей оружия. К нам эвакуировались заводы и с западной части нашей страны. Они, расположившись на площадках под открытым небом, устанавливали станки и начинали работу, выпускали оружие.
Осенью ученики посылались на «сбор колосков»: все шли по убранному уже полю и собирали оставшиеся колосья, чтобы сдать их в хлебный фонд.
…Война шла. В тылу часто появлялись самолеты, они часто разбрасывали листовки, подбадривающие нас в холодные, голодные зимы. «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». И мы безраздельно верили в это, переживая поражения и радуясь победам наших войск.
А победы эти трудно доставались.…Все же враг начинал отступать – медленно, но верно. Волжским утесом, твердыней назвали Сталинград. Этот город-герой не сдавался, хотя не было ни одной улицы, ни одного здания, которые бы уцелели от фашистских ударов. Бои шли за каждый дом, за каждый этаж, за каждую квартиру. Известен подвиг героя – лейтенанта Павлова. Он до последнего продержался в доме, в котором ему пришлось сражаться. Шли уже рукопашные бои. Но дом выстоял, не сдался. Отныне это здание так уважительно и именуется – дом Павлова. Он стоит и поныне в разрушенном состоянии как памятник героизму наших бойцов в тех жестоких боях за свободу.
Фашисты хотели окружить Сталинград и там окончить войну, но получилось иначе. Наступило время, когда враг почувствовал силу нашего оружия. Нашими войсками под Сталинградом было взято в кольцо 22 гитлеровские дивизии, которые сдались во главе с генералом Паулюсом. Кукрыниксы – творческий союз трех художников-карикатуристов того времени (Куприянов, Крылов, Николай Соколов) – нарисовали портрет грустного Гитлера в платке, а под ним надпись: «Потеряла я колечко, а в колечке 22 дивизии».



После войны немцы приезжали с просьбой разрешить в Сталинграде памятник немецким солдатам, погибшим в этих боях. Но получили ответ: «Мы их сюда не звали».
Десятилетия спустя мы ехали в Крым и специально заехали на экскурсию в город Сталинград, в то время уже город-герой Волгоград. Поразило величие памятника, созданного Виктором Вучетичем на Мамаевом кургане: Родина-мать. Женщина с поднятым мечом смело глядит вперед, призывая своих сынов на защиту родной земли. Она устремляется навстречу ветру, но это ее не пугает.… Ах, никакие слова, никакие архитектурные и скульптурные сооружения не в силах передать величие того подвига, который был совершен в Сталинграде.
Победа над Сталинградом была триумфальным известием. Мы, жившие на Урале (я помню это хорошо), встречались на улицах с незнакомыми людьми, обнимались, плакали от радости. Все говорили: ну, теперь уж скоро, ну, теперь победа близка.
В 1943 году под Курском наши войска долго стояли в обороне, пока не были стянуты все силы. Гитлеровцев окружили дугой, и битва в августе 1943 года получила историческое название Курская дуга. Дуга сомкнулась, и под Курском шли такие бои, что не было видно неба, а земля кипела под ногами. Тогда фашистам был нанесен сокрушительный удар, чаша весов победы все увереннее склонялась в сторону советских войск. И капли крови моего отца есть в этой победе.
…Так, пядь за пядью, освобождал русский солдат свою родную землю, и она вновь начинала свободно дышать. Теперь все были уверены, даже на Западе, что наши бойцы непреклонны в борьбе и в воле к победе.
В 1945 году, весной, я заканчивала восемь классов. Май. Все ждали конца войны. Со 2 по 8 мая ежедневно говорили: ну, сегодня; ну, объявят…а конца все еще не было.
Девятое мая. Урок географии. Ольга Алексеевна, очень строгая учительница, что-то спрашивала. Вдруг кто-то постучал в дверь, и мы, не дожидаясь, кто войдет, сразу все закричали «ура!». Мы догадались, что это – та самая долгожданная весть! И действительно, в класс вошла учительница и радостно сказала: «Дети! Победа! Конец войне!».
Мы кричали, хлопали в ладоши, кто-то заплакал. Конечно, никто уже не помышлял о продолжении занятий. Все гурьбой высыпали на залитый солнцем школьный двор. Откуда-то появился духовой оркестр, играла музыка, начались танцы, с самолета бросали листовки-поздравления с Победой – словом, был праздник. В юной груди все смешалось: свежий весенний воздух, брызги майского солнца и радость новой, мирной жизни.

[Vasilissa]

Ксения*,

[Маковка]

Ксения*, замечательная история.
А у нас история такая. На Курской дуге погиб мой прадед, Попов Ефим Михайлович. Где могила - конечно, никто не знал. Было указано - поселок Май.
А много лет спустя (более 60) в нашей деревне получили письмо от женщины, которая работала там учительницей то ли в военные, то ли в послевоенные годы. Она уехала на родину, в Орловскую область, и в братской могиле именно в ее деревне отыскался наш дед Ефим. Перезахоронили после войны, как я поняла. Документы подтверждают, что это именно он.
В 1942 году мой дедушка провожал отца на фронт, ему 5 лет было, запомнил. А в 2005 он приехал на его могилу.

[Ксения*]

Маковка, да, такие истории потрясают.

Кстати, вышеупомянутый Николай Медведев (родной младший брат бабушки, сын погибшего Александра Ефимовича, место захоронения которого так долго искали) писал стихи и написал такое стихотворение (тогда могилу еще не нашли):

След войны на кургане степном -
Исполинская рана-траншея
Затянулась давно, поросла ковылем,
Да цветут на ней маки, алея.

То отец мой в далеком году
В громе боя, в порыве атаки
Покачнулся, упал, обнимая траву,
И зажёг эти алые маки,

Чтоб горели зарёй, не таясь,
Улыбаясь безоблачной сини,
Чтобы шли по земле, не стыдясь,
Беспокойные дети России...

На кургане зарос шрам войны,
Кровоточат лишь каплями маки,
Чтоб не падал никто на ковер из травы,
Умирая под грохот атаки.

[Клавушка]

Решение советской разведки было неожиданным - послать в Крым женскую агентурную группу из числа крымских татарок. Вот только таких кандидатов не было в резерве разведки. Поиски велись по всей стране. В краснодарском госпитале санитаркой работала Алиме - крымская татарка, комсомолка, спортсменка, голубоглазая девушка с каштановыми волосами, родом из тех мест.

http://www.aif.ru/society/people/sofie_ ... oem_rossii

[Vasilissa]

8 кинозвезд, воевавших на фронте и на экране

8 кинозвезд, воевавших на фронте и на экране
Кино Mail.Ru
8 кинозвезд, воевавших на фронте и на экране
Многие знаменитые советские артисты и кинорежиссеры прошли войну. Юрий Никулин был командиром разведки, Папанов пережил взрыв и контузию, Пуговкин отправился в военкомат прямо со съемок, а Смоктуновский сбежал из плена к партизанам. У них очень разные истории, но всем им довелось еще раз вернуться на войну — уже на съемочной площадке.

Владимир Басов

Будущий знаменитый кинорежиссер, сценарист и актер, народный артист СССР Владимир Басов с юношества грезил кинематографом. В школьные годы он много времени проводил в театральной студии при МГУ и за кулисами МХАТа. Но школьный выпускной вместе с дальнейшими планами о поступлении во ВГИК пришлись на июнь 1941-го. Началась война, и Басов, не колеблясь, пошел в военкомат.

В начале войны я получил приглашение в Театр Красной Армии, но в моей юношеской голове не укладывалось, как это можно играть, когда нужно палить... Вместо институтов мои одноклассники оказались в окопах, вместо занятий науками — строевая, марш-броски с полной выкладкой. Сначала пот, мозольные волдыри из-за неумения правильно навернуть портянки, потом — борьба с самим собой, кровь.
Владимир БасовИз мемуаров «Сколько себя помню»


Басов начинал воевать рядовым, а после артиллерийского училища ему поручили руководить клубом стрелковой бригады. За отличную организацию художественной самодеятельности в боевых условиях его наградили медалью «За боевые заслуги». «Я и на фронте слегка занимаюсь театральной работой. Организовал на передовых позициях серию концертов. Артисты — бойцы и командиры, вчера стрелявшие из орудий, отражавшие атаки танков, нещадно уничтожавшие варваров, сегодня смеющиеся и веселящие других…» (Из писем матери с фронта.)

Затем Басова назначили командиром минометной батареи, и он почти всю войну провел на передовой. Но о боевых эпизодах вспоминал совсем немного, о его подвигах можно узнать разве что из наградных листов: «…точной корректировкой огня батареи уничтожил шесть боевых точек, три блиндажа, 62 солдата и офицера противника, подавил огонь батареи, отбил контратаку противника… обеспечил захват важного опорного пункта обороны… В бою был тяжело контужен».
Кинорежиссер Владимир Басов, 1957 г. Фото © РИА «Новости»

Войну Владимир Басов закончил в звании капитана, имея все шансы остаться на военной службе и сделать блестящую карьеру, однако предпочел исполнить давнюю мечту и в 1947 году все-таки поступил на режиссерский факультет ВГИКа.
Так и не снял фильма, о котором грезил в окопах, землянках, под пулеметным огнем. В моих картинах, даже если в них речь идет о войне, нет ни окопов, ни землянок, ни боев. Наверное, потому, что я все это слишком знаю. И слишком помню.
Владимир Басовиз мемуаров «Сколько себя помню»

Юрий Никулин

Юрий Никулин служил в армии и воевал целых семь лет, прошел две войны. Его призвали, когда юноше не было и 18 лет, осенью 1939 года. Вскоре началась Финская война. Никулину, служившему в 115-м зенитно-артиллерийском полку, поручили в 30-градусный мороз протянуть по льду линию связи, и в результате он обморозил ноги.

«На мою долю выпал участок в два километра, — вспоминает Юрий Никулин в мемуарах. — И вот иду один на лыжах по льду Финского залива, за спиной тяжелые катушки с телефонным кабелем. Не прошло и получаса, как почувствовал страшную усталость. Поставил катушки на лед, посидел немного и пошел дальше. А идти становилось все трудней. Я уж катушки на лыжи положил, а сам двигался по колено в снегу, толкая палками свое сооружение. Снова присел отдохнуть, да так и заснул. Хорошо, мимо проезжали на аэросанях пограничники. Когда они меня разбудили и я встал, ноги показались мне деревянными, чужими. Привезли меня на батарею. «Да у тебя, Никулин, обморожение», — сказал после осмотра санинструктор. Отлежался в землянке. Опухоль постепенно прошла. Исчезла краснота, но после этого ноги стали быстро замерзать даже при небольшом морозе».
Юрий Никулин в фильме Алексея Германа «Двадцать дней без войны», 1976 г.

В мае 1941 года Никулина командировали на наблюдательный пункт у станции Олелло. В ночь на 22 июня нарушилась связь с командованием дивизиона, но повреждения обнаружить так и не удалось — о начале войны Никулин узнал случайно, находясь в самовольной отлучке. А в следующую ночь гитлеровские самолеты уже закидывали Финский залив глубинными минами.
Именно в эту ночь с 22 на 23 июня 1941 года гитлеровские самолеты минировали Финский залив. На рассвете мы увидели «Юнкерсов-88», идущих на бреющем полете со стороны Финляндии… С первым боевым залпом мы поняли, что война действительно началась.
Юрий Никулиниз мемуаров «Почти серьезно»


В составе зенитной батареи будущий артист воевал около двух лет, все это время бойцам приходилось не только отражать налеты фашистской авиации, но и отлавливать немецких диверсантов. Весной 1943 года Никулин заболел воспалением легких, а сразу после выписки получил контузию во время артобстрела — опять госпиталь, а затем новое место службы: «Меня сразу назначили командиром отделения разведки. В подчинении находились четыре разведчика, с которыми у меня наладились хорошие отношения. Я им пел песни, рассказывал по ночам разные истории. Тогда же начал учиться играть на гитаре».

В январе 1944 года Юрий Никулин участвовал в снятии блокады Ленинграда: «Навсегда вошло в мою жизнь 14 января 1944 года — великое наступление, в результате которого наши войска сняли блокаду и отбросили фашистов от Ленинграда». А весну 1945-го он встретил уже в Прибалтике. Весть о Победе, как когда-то и сообщение о начале войны, пришла неожиданно: «Никто не знал, как и чем выразить счастье. В воздух стреляли из автоматов, пистолетов, винтовок. Хотелось выпить. Но ни водки, ни спирта никто нигде достать не смог. Недалеко от нас стоял полуразвалившийся сарай. Поджечь его! Многим это решение пришло одновременно… Мы подожгли сарай и прыгали вокруг него как сумасшедшие».

Анатолий Папанов

Анатолия Папанова призвали в армию в 1940 году — до того он работал на заводе в Москве, увлекался самодеятельностью, посещал театральную студию. В июне 41-го его полк перебросили из Оренбурга на харьковское направление.
По виду тех, кто уже воевал, было ясно — тут жарко. Почти вся наша дивизия полегла, от нашего взвода человек шесть или восемь в живых осталось. Я помню свой первый бой, в котором из нас, 42 человек, осталось в живых 14. Я ясно вижу, как падал, убитый наповал, мой друг Алик Рафаевич. Он учился во ВГИКе, хотел стать кинооператором, но не стал… Я видел, как люди возвращались из боя совершенно неузнаваемыми. Видел, как седели за одну ночь. Раньше я думал, что это просто литературный прием, оказалось — нет. Это прием войны…
Анатолий Папановиз мемуаров «Снимайте шляпу, вытирайте ноги»


Перед одной из атак Анатолий и его товарищи зашли в блиндаж погреться — стояли сильные морозы. Не успели расположиться, раздался взрыв — прямое попадание. Всех засыпало землей, живым откопали только Папанова, которого с тремя ранениями и контузией отправили в госпиталь. После нескольких операций дали инвалидность, из армии комиссовали.
Анатолий Папанов в фильме Александра Столпера «Живые и мертвые»., 1964 г. Фото © Legion-Media

Попытка поступить в театральный институт была безнадежным, отчаянным шагом — кто возьмет в артисты инвалида? Но несчастье помогло: взяли только потому, что среди абитуриентов не хватало парней, все были на фронте: «После ранения на фронт я вернуться уже не смог. Меня комиссовали подчистую, никакие мои просьбы и протесты не помогли — комиссия признала меня негодным к воинской службе. И я решил поступать в театральный институт. В этом был своего рода вызов врагу: инвалид, пригодный разве что для работы вахтера (я действительно побывал на такой работе), будет артистом. И здесь война вновь страшно напомнила о себе — требовались парни, а их не было… Так что те слезы в фильме «Белорусский вокзал», в квартирке бывшей медсестры, вовсе не кинематографические».

Михаил Пуговкин

С 16 лет Михаил Пуговкин работал артистом Театра на Сретенке. Юношу пригласили на роль в фильме «Дело Артамоновых», съемки эпизода с участием Пуговкина пришлись на 21 июня 1941 года. А уже 24-го артист добровольцем явился в военкомат, хотя ему еще не было 18.

На фронте попал в разведку, в тяжелых боях под Смоленском остался цел и невредим. Фронтовая удача отвернулась от разведчика через год с небольшим — в августе 1942 года под Луганском Пуговкин получил тяжелое ранение в ногу, началась гангрена. В госпитале уже готовились к ампутации, но Михаил сумел уговорить хирургов спасти конечность: «Я же артист, как же я работать буду!»
Михаил Пуговкин в фильме Владимира Рогового «Годен к нестроевой», 1968 г. Фото © Fotodom

После операции Пуговкина комиссовали, и он вернулся к московской театральной жизни — успел сыграть фронтовика еще до Победы, в легендарной романтической комедии 1944 года «В 6 часов вечера после войны».

Алексей Смирнов

У одного из самых популярных комедийных артистов Советского Союза, игравшего в основном отрицательных комических персонажей, героическая фронтовая биография, о которой он совсем не любил вспоминать: «Ну, служил, ну, есть какие-то награды — так ведь в войну все отличились. А я ничего особенного не сделал».

Между тем за время войны Смирнов прошел путь от рядового до лейтенанта, командовал огневым взводом, поднимал бойцов в атаку, дрался в рукопашной, брал пленных, однажды даже вышел с пленными из окружения. О том, как он воевал, лучше всего говорят строчки наградных листов — а наград у Алексея Смирнова немало: два ордена Славы (2-й и 3-й степени), орден Красной Звезды, медали «За отвагу» и «За боевые заслуги».

«9 апреля 1944 года в районе деревни Пилява после мощных артналетов два батальона противника при поддержке 13 танков перешли в атаку. Тов. Смирнов со взводом открыл мощный минометный огонь по немецкой пехоте. В этом бою огнем взвода было уничтожено: 4 станковых и 2 ручных пулемета, 110 фашистских солдат и офицеров. Контратака немцев была отбита».

«20 июля 1944 года противник силою до 40 гитлеровцев атаковал батарею. Тов. Смирнов, воодушевляя бойцов, бросился в бой и отбил нападение немцев. Сам лично взял в плен 7 гитлеровцев. 27 июля, в районе деревни Журавка, выходя из окружения, взял в плен 5 гитлеровцев».
Алексей Смирнов в фильме Леонида Быкова «В бой идут одни старики», 1973 г.

Один из орденов Славы он получил за бой близ деревни Посташевице. Вновь была немецкая атака, рукопашный бой и скупые строки в наградном листе: «Товарищ Смирнов с тремя бойцами бросился на немцев и лично из автомата убил трех гитлеровцев и двух взял в плен. 22 января 1945 года, несмотря на интенсивный ружейно-пулеметный и артиллерийско-минометный обстрел, с расчетом переправил на себе миномет на левый берег реки Одер. Откуда огнем из миномета уничтожил две пулеметные точки в деревне Эйхенрид и до двадцати гитлеровцев».

До Берлина оставалось совсем чуть-чуть, но тяжелейшая контузия не позволила Алексею Смирнову встретить Победу с оружием в руках. После длительного лечения в госпитале он был комиссован из действующей армии.

Иннокентий Смоктуновский

Великий мхатовский артист, главный Гамлет отечественного кино, утонченный гений-интеллектуал — таким знает зритель Смоктуновского. А во время войны он проявил себя настоящим героем.

С 1943 года Смоктуновский сражался на Курской дуге, освобождал Киев. Под огнем противника доставлял через Днепр боевые донесения, за что был представлен к медали «За отвагу». В декабре 1943-го фашисты взяли его в плен, месяц таскали по лагерям. 7 января удалось наконец бежать. Иногда жизнь беглеца, как в приключенческом кино, висела на волоске:

Когда я, пережидая день, спрятался под мост, вдруг вижу, как прямо на меня идет немецкий офицер с парабеллумом, но перед тем как глазами натолкнуться на меня, он поскользнулся и упал, а когда встал, то, отряхнувшись, прошел мимо и потом опять стал смотреть по сторонам…
Иннокентий Смоктуновскийиз воспоминаний


Смоктуновского укрыла в своем доме украинская семья, он прожил у них месяц, его познакомили с заместителем командира партизанского отряда Каменец-Подольского соединения, и с февраля 1944 года он сам стал партизанить.
Иннокентий Смоктуновский и Всеволод Сафонов в фильме Александра Иванова «Солдаты», 1956 год

В мае отряд объединился с гвардейской стрелковой дивизией, и младшего сержанта Смоктуновского назначили командиром отделения роты автоматчиков. В этом качестве он освобождал Варшаву, был награжден второй медалью «За отвагу». Закончил войну уже в Германии.

Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно — два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена… А вот ранен не был.
Иннокентий Смоктуновскийиз воспоминаний

Григорий Чухрай

Боевой путь будущего великого советского режиссера с первых дней войны полон драматических приключений, которых хватило бы не на один военный экшен, — все это Григорий Чухрай подробно описал в своих воспоминаниях.

Накануне войны Чухрай служил рядовым связистом в Мариуполе. Часть под предлогом учений пешим маршем через всю Украину перебросили к Польше. В сообщение ТАСС о нападении Германии вначале никто не поверил: «Мы, прошагавшие пешком через всю Украину к польской границе, верили в железнодорожные учения и не верили буржуазной прессе». О начале бомбежек в Киеве и Минске узнали, поймав сообщение по рации. Чухрая с несколькими товарищами сразу отправили в лес — разворачивать пост ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи). Вскоре пробегавшие мимо местные жители рассказали, что видели над лесом парашютистов, и молодые связисты поспешили к указанному месту, надеясь, как в советских предвоенных фильмах, поймать шпионов и прославиться. Получилось, действительно, как в кино: от смерти Чухрая спас Мухамбеджан Бекшинов – он пристрелил врага, который набросился на Григория.

Он навалился на меня и стал душить. Я был неслабый мальчишка и отчаянно боролся, но почему-то быстро слабел. Я задыхался, в глазах темнело. И вдруг выстрел. «Все! — промелькнуло в моем мозгу. — Он меня пристрелил!» Но нет. Руки его ослабели, и он повалился на бок. Я жадно хватал воздух, не понимая, что произошло. Потом я увидел лицо Бекшинова, он что-то говорил. Я не понимал, хотя слышал его. Он пытался поднять меня на ноги — ноги не слушались. Меня рвало. Оказалось, что Бекшинов услышал шум возни, прибежал и, приставив ствол винтовки к диверсанту, выстрелил.
Григорий Чухрайиз книги воспоминаний «Моя война»


Григория с травмой отправили в харьковский госпиталь, а вся его дивизия ушла дальше на фронт, где полегла в первых боях.

В Харькове Чухрай нашел среди развалин библиотеки учебник кинорежиссуры: «Сердце мое дрогнуло. Меня так захватила война, что я забыл о своей мечте стать режиссером, но, увидев эту книгу, я снова вспомнил все, и во мне с новой силой возгорелась мечта. Эта книга определила всю мою дальнейшую жизнь. Много позже, уезжая после формирования на фронт, я оставил ее у своей любимой девушки, обещая возвратиться за ней. Любимая девушка, Ирина Пенькова, ее сохранила. Потом были оккупация и освобождение. Я возвратился за книгой, женился на девушке и опять уехал на фронт».
Кадр из фильма Григория Чухрая «Баллада о солдате», 1959 г. Фото © Legion-Media

До конца войны Григорий Чухрай сражался в составе различных частей ВДВ, участвовал в обороне Сталинграда и подготовке Словацкого национального восстания, прыгал с парашютом в тыл врага, был четырежды ранен.

Сегодня модно вспоминать, что, идя в бой, мы кричали: «За Родину, за Сталина!» Я прошел всю войну и что-то не помню этого клича. Мат помню. Но суть не в том, что мы кричали, идя в атаку. Суть заключалась в том, что всем нам была дорога наша многонациональная родина, дороги честь и достоинство. И еще я думал о том, что, чудом оставшийся жить, я должен рассказать о своем поколении — поколении поистине великом. Думал я и о том, что, случайно уцелевший на этой войне, я обязан продолжать дело, за которое мои сверстники отдали свои жизни. Трагическая и славная судьба! Об этом я и рассказал в фильме «Баллада о солдате».
Григорий Чухрайиз книги воспоминаний «Моя война»

Георгий Юматов

Георгий с детства мечтал о море и никогда даже не задумывался об актерской карьере — уже после демобилизации его случайно заметил режиссер, и юноша согласился сниматься просто ради забавы. А главная мечта сбылась весной 1941 года, когда он поступил в военно-морскую школу. Через несколько месяцев началась война, и Юматов сразу стал проситься на фронт. Через год его взяли юнгой на катера Азовской флотилии, продолжил он сражаться уже рулевым-сигнальщиком Дунайской флотилии. Его катер обеспечивал десанты морской пехоты на Малую Землю и в Евпаторию, штурмовал Измаил. Затем было взятие Бухареста, Будапешта и Вены.
Георгий Юматов в фильме Владимира Рогового «Офицеры», 1971 г.

В Вене элитные части CC удерживали Имперский мост, не давая катерам продвинуться выше по реке. Юматов вместе с другими матросами высадился на берег, и они взяли мост врукопашную.

«Мы шли на бронекатерах. Прошли Румынию, Венгрию... Это был уже апрель, конец войны — Венская операция. Подходим к последнему мосту, все мосты через Вену взорваны... Туман... Авиация „не работает“... Мы уткнулись носом в бык, то есть встали посредине моста, по которому в это время отступала танковая дивизия СС „Мертвая голова“. Оба берега у немцев. Причалили, матросы забросили „кошки“ и по канатам забрались туда. Мальчишки по девятнадцать-двадцать лет, самому старшему, по-моему, было лет двадцать пять. Пробрались туда, взяли гранаты-связки — и под танки! Паника... Переполох... Радист успел на катере отстучать: „Матросы захватили мост“. И наши в этот туман бросили десант и захватили мост полностью. Таким образом была взята Вена...»

Пока длилась операция по захвату моста, немцы пришли в себя. Когда они сообразили, что нас там всего человек пятнадцать, всех перебили. Оставшиеся в живых были очень сильно искалечены. Выжили всего двое или трое, меня отправили в госпиталь. Привезли, положили на операционный стол, хирург одел маску-наркоз и говорит: «Считай до десяти». Я считаю… и ничего. До двадцати, до ста — тот же эффект… Хирург очень удивился, снял маску, понюхал и приказал: «Ну-ка дайте ему стакан спирта!..»
Из книги Натальи Тендоры «Георгий Юматов»


От этого боя у Юматова остались медаль Ушакова «на цепях» и страшные шрамы от осколков и пуль. Их он показал однажды, в фильме «Офицеры»​, принесшем ему народную славу.

[Ксения*]

VASILISSA, спасибо! Я тоже это встретила и хотела поделиться.
Сестры, там еще другие материалы есть: https://9may.mail.ru/

[Ёжик в тумане]

Сайт "Я помню" хранит многие живые воспоминания о ВОВ.
Вот, например, о Зине Портновой