Мобильная версия
заметила что очень часто когда я без молитвы какое дело начинаю вроде все нормально, потом помолюсь и в тар тарары все, и лишь спустя время я видела что не надо было чего то делать
точно....всегда все проблемы во мне самой.
Машутка,
Бог в Помощь!можно придумать повод для радости, но мне это все сильно напоминает рассказ Чехова "Жизнь прекрасна!".
все познается в сравнении-извини-фраза часто употребляется-но оно так и есть.
а потом, сразу и не увидишь, для чего у тебя получилось так , а не иначе....
в рассказе Нины Павловой прочитала
....Смысл этих слов открылся мне позже, когда мои родные приходили к Богу через великие скорби и боль. Слез тут было пролито немало. Но слава Богу за все, а скорби – школа молитвы.
ее рассказ на эту тему
О БОЛЕЗНЯХ ИСЦЕЛЕННЫХ И НЕИСЦЕЛЬНЫХ
История с Преподобным Сергием Радонежским случилась в те времена, когда я работала спецкорром „Комсомольской правды“, а в соседнем отделе работал молодой журналист Юрий, ставший впоследствии отцом пятерых детей. Но тогда у него родилась дочка Анечка, вскоре после рождения приговоренная врачами к смерти. Девочку поместили в „Кремлевку“, зарубежные собкорры присылали лекарства, но все это лишь продлевало агонию.
У журналистов свои способы борьбы. И Юрий с просьбой о помощи рассылал по редакциям разных стран фотографии семимесячной Анечки, на которые было больно смотреть. Тело младенца представляло собой кровоточащий кусок мяса без кожи. Кости были желеобразными. Не тело, а жидкое яйцо без скорлупы. Медсестры даже боялись взять девочку на руки, и перепеленать Анечку могла только глубоко верующая жена Юрия. Вот и расходились по всему миру фотографии, с которых смотрели с мольбой огромные страдающие глаза ребенка.
– Зря вы себя мучаете, – убеждали Юрия врачи. – Болезнь неизлечима
Но Юрий, как радист погибающего судна, отчаянно посылал в пространство сигналы „SOS“: „Спасите Анечку! Откликнитесь, кто может помочь!“ Откликнулась женщина-профессор из Америки, специалист мировой величины. Она прилетела в Москву всего на пару часов специально для осмотра Анечки. Осмотрела и тут же улетела обратно, сказав на прощанье ошеломленному отцу:
– Готовьте жену – девочка этой ночью умрет. Простите нас, но медицина бессильна, и спасти ее может лишь чудо Божие.
Сообщить жене этот смертный приговор Юрий не смог и в ужасе бежал из Москвы в Троице-Сергиеву Лавру. Как и многие из нас, он был тогда неверующим. Молиться Юрий не умел, но стоял весь день у раки Преподобного Сергия и плакал, плакал и плакал. Домой он вернулся за полночь, когда жена уже спала. А на рассвете, стараясь не разбудить мужа, жена уехала в больницу перепеленать Анечку. О дальнейшем рассказывала она сама:
– Подошла я к дочке и испугалась – Анечка была какая-то необычная. Я скорее к врачу: „Доктор, посмотрите Анечку. С ней что-то происходит“. Врач наклонился к Анечке и вдруг как побежит в ординаторскую! Я обомлела. А из ординаторской уже бегут, что есть мочи, врачи и медсестры и топочут, как стадо слонов. Окружили Анечку и стоят молча. А я гляжу и глазам своим не верю – у Анечки появилась кожа, а кости были уже твердыми. Так по молитвам Преподобного Сергия Радонежского свершилось чудо исцеления. Юрий после этого крестился и ушел из редакции. А я лишь только после Крещения поехала в Троице-Сергиеву Лавру, умоляя о помощи Преподобного Сергия Радонежского.
– Креститься, – услышала я перед Крещением слова митрополита Антония (Блума), – это все равно, что войти в клетку с тиграми. Услышала и не поверила. А после Крещения обнаружилось – „тигры“ жили в моей семье. Стоило зажечь лампадку и начать кропить дом святой водой, как на меня восставали: „Что за мракобесие? Прекрати!“ Сын веровал только в компьютеры и медитировал по системе йоги. Папа доверчиво "лечился" у Кашпировского. А мама обидчиво заявляла, что верует в Бога больше всех нас, но тут же срывала с себя крест.
Разлад в семье я переживала так болезненно, что уже в слезах умоляла Преподобного Сергия помочь обращению моих родных. Молебнов у его святых мощей я отслужила немало и, памятуя о чуде с Анечкой, ожидала – Преподобный поможет и мне.
Теперь я знаю, что ожидание чуда „по требованию“ идет от горделивого желания повелевать Небесами. Но знаю и другое – молитва дарует такое утешение, и скорби вроде бы все те же, а в душе тишина и мир. Но на молебнах Преподобному Сергию почему-то сжималось сердце, и было чувство – надвигается гроза, и вот-вот грянет гром.
Гром действительно грянул. И через какое же мученичество приходили потом к Богу мои родные! Сын пришел в Церковь, уже тяжело заболев. А потом умирал от рака крови мой папа, сказав перед смертью: „Дочка, купи нам с мамой дом возле Оптиной. Я хочу приехать туда навсегда“. Не успел приехать – умер. Слава Богу, что мама успела переехать в Оптину еще в начале болезни и ходила здесь в церковь причащаться. А потом она слегла на долгие годы, утратив речь и, казалось, разум. Знакомые иеромонахи причащали маму на дому. А перед смертью пришел незнакомый священник и отказался ее причащать:
– Она же не понимает уже ничего. Вдруг отторгнет Причастие?
Мама не вставала уже несколько лет, а из разбухших от водянки ног сочилась кровь. Но тут она умоляюще сложила руки для причастия и из последних сил встала на свои шаткие кровоточивые ноги.
– Вы сидите, сидите! – испугался священник и, причастив маму, сказал. – Да, такого благоговения я давно не видел.
Может, это и есть награда за нестерпимую, долгую мамину боль?
Уже после смерти моих очень стареньких родителей один знакомый спросил:
– А ты согласилась бы снова вымаливать веру для родных, если бы знала, какое мученичество впереди?
– Да, – ответила я, не колеблясь.
И все же крест оказался таким тяжелым, что я изнемогала под его тяжестью. От страданий родных разрывалось сердце, и я выматывалась уже чисто физически, поспешая из больницы в больницу. Раньше моим тылом были родители. А теперь наступила та пора одиночества, когда семь фронтов – ни одного тыла, и нет права на передых.
Однажды уже в отчаянной надежде на помощь я поехала из больницы к Преподобному Сергию Радонежскому. И вдруг расплакалась на молебне:
– Ты велик, авва Сергий, – жаловалась я святому, – но я усталая одинокая женщина. Я одна, одна и некому помочь!
После этого случая ездить к Преподобному я уже избегала.
, через пару месяцев наладилось врлде, закрутилось тоже все к хорошей прибыли, тоже попросил помолиться, я опять-сорокоуст...и т.д. через неделю-у него опять кошмар...
начал воцерковлятся у него бизнес, и понеслось проблема за проблемой, они в шоке, но как вроде же к Богу иду, а тут все рушется, кто то уходит, а кто то остается, и что заметила, претерпевшие все- у них налаживается со временем, и к лучшему идет, один друг нашей семьи как то делился, что были такие минуты отчаяния, что все говорит 
были мысли все бросить и жить как раньше, ему кстати теща помогла, дочке мозги вправила, когда та ему мозг выносила, нет не голодовали к слову. в общем не все однозначно в этой жизни, и иногда надо глубже смотреть 
