О драконах и других сказочных и былинных существах

давайте поговорим и поделимся информацией про драконов, змиев, гадов и прочих былинных и сказочных существ? будем все вместе разбираться что правда что сказки...

Если открыть 30-й том Полного собрания русских летописей, там под 1582 годом можно найти удивительную запись: “В лето изыдоша коркодилы лютии звери из реки и путь затворига, людей много поядаша, и ужасошася людие и молиша Бога по всей земле; и паки спряташася, а иных избиша. Того же году представися царевич Иван Иванович, в Слободе, декабря в . 14 день”.
Что это за “коркодилы” (крокодилы?) вышли из реки и напали на людей? Ведь дело происходило под Новгородом. Может, летописец преувеличил для “красного словца”? Но вот еще одна запись того времени. Она сделана агентом Английской торговой компании Джеромом Гарсеем. В 1589 году он в очередной раз ехал в Россию и в Польше стал свидетелем невероятного. Он пишет: “Я выехал из Варшавы вечером, переехал через реку, где на берегу лежал ядовитый мертвый крокодил, которому мои люди разорвали брюхо копьями. При этом распространилось такое зловоние, что я был им отравлен и пролежал больной в ближайшей деревне, где встретил такое сочувствие и христианскую помощь, что чудесно поправился...”
Нечто напоминающее крокодилов встречается и в воспоминаниях ватиканского посла в России австрийца Сигизмунда Герберштейна, приезжавшего в нашу страну в 1517 и 1526 годах. Вот его слова: “Эта область изобилует рощами и лесами, в которых можно наблюдать страшные явления. Именно там и поныне очень много идолопоклонников, которые кормят у себя дома каких-то змей с четырьмя короткими ногами наподобие ящериц, с черным и жирным телом... с каким-то страхом благоговейно поклоняются им, выползающим к поставленной пище”.
Три исторических источника, повествующих об очень похожих феноменах. Разве это не заслуживает внимания? Конечно, можно и отмахнуться от этих свидетельских показаний, так как они явно не вписываются в привычную нам картину мира. Именно так отнеслись однажды ученые к рассказам голландского летчика, потерпевшего аварию на одном из островов в Яванском море. Это было в 1912 году. Вернувшись на родину, он стал рассказывать невероятные истории о каких-то кровожадных драконах, обитающих в тех местах. Лишь в 1926 году на остров Комодо прибыла все же экспедиция зоологов, которые действительно обнаружили реликтовых ящеров, названных “драконами острова Комодо”. Эти доисторические животные численностью не более тысячи особей достигают длины до 3,5 метров и весят 130— 150 килограммов. Гигантские вараны достаточно агрессивны, иногда утаскивают овец у местных крестьян...
Может, нечто подобное водилось когда-то и на Русской земле? Хочется верить, что однажды криптозоологи заинтересуются легендами о “русских крокодилах”. Ведь уже не раз, проверяя подобные слухи, они убеждались, что народные предания не возникают на пустом месте...
“Неведомый крокодил”, получивший на этот раз имя “Арзамасский монструз”, вновь объявился в России в начале XVIII века. Свидетельство об этом странном событии было обнаружено в архиве города Арзамаса. Вот краткая выдержка из найденного документа:
“Лета 1719 июня 4 дня. Была в уезде буря великая, и смерч и град, и многие скоты и всякая живность погибли... И упал с неба змий. Божьим гневом опаленный, и смердел отвратно. И, помня Указ Божьей милостью Государя нашего Всероссийского Петра Алексеевича от лета 1718 о Куншткаморе и сбору дня ея диковин разных, монструзов и уродов всяких, каменьев небесных и разных чудес, змия сего бросили в бочку с крепким двойным вином...”
Подписана бумага земским комиссаром Василием Штыковым. К сожалению, “посылка”, очевидно, не дошла до Петербургского музея. Природа “Арзамасского монструза” осталась неразгаданной. Может, смерч занес из далеких стран настоящего крокодила? Ведь, согласно описанию, монстр, упавший с неба, имел четыре короткие лапы и огромную пасть, полную острых зубов. Или где-то в густых тогда еще российских лесах оставались таинственные крокодилы, упоминавшиеся в новгородской хронике XVI века? А может, живы они где-нибудь еще и сейчас? Ведь до сих пор из уст в уста передаются рассказы о загадочных существах, обитающих в некоторых российских озерах.

фотина,

пока нашла только былину среди своих диафильмов про Добрыню Никатича Рязанского.
тоже со змием сражался. но там змий Горыныч летающий

Одной из наиболее фундаментальных работ на тему Крокодила в русской литературе является работа А.К.Богданова.

Богданов А.К. О Крокодилах в России. Очерки из истории заимствований и экзотизмов. -
М.: НЛО, 2006,

Что знали о крокодилах в средневековой Руси? Слово «крокодил» («коркодил»), транслитерирующее греческое слово κροκόδειλος, в русском языке фиксируется с XII века. В Послании митрополита Киевского Никифора (1104—1121 гг.) Владимиру Мономаху о крокодиле упоминается в ряду культовых животных эллинов-язычников: «И вероваша в животныя, в коркодилы, и в козлы, и в змие». Автор «Похвалы Роману Мстиславичу Галицкому», вошедшей в Ипатьевскую летопись под 1201 г., сравнивает героического князя разом со львом, рысью, львом, орлом, туром и с крокодилом: «устремил бо ся бяше на поганыя яко и лев, сердит же бысть яко и рысь, и губяше яко и коркодил, и прехожаше землю их яко и орел, храбор бо бе яко и тур»...

Понятно, что какие-то представления о «коркодиле» у тех, кто читал эти тексты, должны были быть — иначе упоминания о крокодиле как культовом животном язычников, отличающемся к тому же (судя по летописной похвале Роману) особой кровожадностью, были бы бессмысленны. Например, до Древней Руси докатились сведения о подвижной челюсти крокодила. Наши предки писали, что «коркодил верьхнею челюстью крятает».
«Коркодил зверь велий, купно же и рыба от главы до хвоста, ногы ему четыри и хвост велий и остр и хребет же его едина кость, яко черн камень и зоострен яко терние, яко пилы зубы, егда же зинетъ, весь оуста есть, а когда откроет пасть, весь становится ею».
В текстах средневековых азбуковников рассказывается и о крокодиловых слезах: «Коркодил, зверь водный, хребет его остр, аки гребень или терние, а хобот змиев, а глава василискова; а егда имет члвека ясти, тогда плачет и рыдает, а ясти не престанет»; «коркодил животно. имат главу василискову. а хребет его аки гребен, а хобот змиев, а егда главу от тела оторвав, зря на нее плачет. Хоботом бьет на них же разгневается. А егда зинет, то вси уста бывает».
Об этом напомнит и Симеон Полоцкий в «Вертограде многоцветном» (1680-е годы):
Крокодилу аще труп обрести случится,
по естеству на онем богато слезится,
Не за умиление, но труп обливает,
яко от слез во трупе кость ся сокрушает,
А он мозгом пасетъся, из костей текущим,
Ему во сладчайшыя место пищы сущым.
Сему змию подобии человеци ови,
иже по сродницех си плакати готови,
Не от болезни сердца, но плач притворяют,
а в деле самом смерти скорыя желают,
Да наследие богатств возмогут прияти,
аки мозгом, несытство свое насыщати .

При многообразии упоминаний о крокодилах в русских средневековых текстах все они, однако, схожи в одном отношении: речь идет о невиданном и потому вполне баснословном звере. В значении некоего неопределенного чудовища слово крокодил (коркодил, кордил) в русскоязычных текстах XII—XVII веков в известной степени, по словам А.К Богданова, детально исследовавшего место крокодила и других фантастических животных в русской средневековой культуре, «близко к кругу так называемых «имен с нулевым денотатом» или слов, составляющих, по давнему определению М.Г. Комлева, «пустые классы языковых названий». Иначе говоря, эти слова, хотя и обладают прагматической (номинативной и коммуникативной) функцией, остаются «вакантными» в сигнификативном плане.» В переводе на обиходный язык это значит, что люди не очень ясно понимали, что пишут. Русский средневековый грамотей не слишком хорошо представлял, что такое крокодил, но он знал, что это нечто страшное.
В обширной монографии Б. А. Рыбакова «Язычество Древней Руси» вышеприведенная запись была истолкована как документальное свидетельство. По мнению академика, речь в данном случае идет о «реальном нашествии речных ящеров», культ которых якобы существовал в дохристианской славянской культуре. Хотя упоминаний о культе ящера, как о том с сожалением упоминает автор, нет «ни в летописях, ни в основных поучениях против язычества, ни в волшебных сказках, являющихся рудиментом мифа», их отсутствие не должно нас смущать: культ реконструируется на основе археологических находок, данных топонимики и, самое главное, из «правильного» прочтения текстов, упоминающих о каких-то крокодилообразных водных чудищах, водившихся на озерном севере Руси.
Доказательством существования ящеров в средневековой Руси Рыбакову послужили три текста: вышеприведенный фрагмент Псковской летописи с сообщением о нападении «коркодилов» на людей; «Записки о Московии» (1520—1540) австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна (1485—1566) и новгородская легенда о сыне Словена Волхве (Волхе), превращавшемся в крокодила («коркодела»), известная в летописных записях XVII века.
В дополнение к вышеприведенному фрагменту псковской летописи Рыбаков приводит пассаж из путевых записок Герберштейна. В разделе о Литве Герберштейн упоминает о неких местных идолопоклонниках, «которые кормят у себя дома, как бы пенатов, каких-то змей с четырьмя короткими лапами на подобие ящериц с черным и жирным телом, имеющих не более 3 пядей в длину и называемых гивоитами. «В положенные дни люди очищают свой дом и с каким-то страхом, со всем семейством благоговейно поклоняются им, выползающим к поставленной пище. Несчастья приписываются тому, что божество-змея было плохо накормлено». Итак, заключает исследователь (попутно укоряя зоологов в том, что «современная зоология плохо помогает <...> в поиске прообраза ящера»), у нас есть основания думать, что до XVI века в Восточной Европе водилась огромная крокодилообразная ящерица . Нужно признать, что Герберштейну, как показывает изучение его исторических и этнографических сообщений, в целом можно верить . Сведения о «гивоитах» им, вероятно, тоже не выдуманы. О ритуальном поклонении змеям, считавшимся покровителями семейного очага, в языческой Литве известно из разных источников, в частности из упоминаний позднейших польских хронистов — Яна Ласицкого и Матвея Стрыйковского (сообщавшего о подземелье под главным алтарем в Виленской кафедральной церкви, где якобы некогда держали священных змей). Неясно, однако, о каких именно пресмыкающихся сообщает Герберштейн: полуметровые змеи в Восточной Европе — не редкость; встречаются в Европе и большие ящерицы (хотя они и не черные). Но во всяком случае ясно, что в упоминаемых Герберштейном «гивоитах» (Givuoites), не превышающих в длину трех пядей (или ладоней — т.е. самое большее 60 сантиметров), обитающих на суше (и, стоит уж заметить, где-то в Литве), трудно усмотреть сородичей чудовищных «коркодилов лютых зверей», вышедших, согласно летописному рассказу, из реки где-то в районе Пскова и «людей много поядоша».
А вот в записках Джерома Горсея, дважды посещавшего Россию с 1573 по 1591 год в качестве представителя английской торговой компании, находим сообщение о загадочном чудовище, которое мемуарист называет «crocodile serpent», убитом его спутниками где-то неподалеку от Варшавы. Зловоние, испущенное убитым чудовищем, стало якобы даже причиной болезни мемуариста, заставив его пролежать «много дней» в соседней деревне. Крестьяне оказали путешественнику помощь и «такой христианский почет», что он «чудесным образом» поправился. Правда, записки Горсея не вызывают у историков доверия. В отличие от герберштейновских, сообщения английского торговца пестрят преувеличениями, слухами и попросту выдумками, а главное — в них отчетливо видно стремлением автора выставить себя в роли мудрого дипломата и отважного путешественника по диким и варварским странам. Пассаж о «змее-крокодиле», убитом людьми Горсея и вызвавшем его загадочную болезнь, похож на еще одно подтверждение героической репутации носителя европейской цивилизации. Недаром его выздоровление столь же «чудесно», сколь и закономерно — как и то исключительное внимание, которого он удостоился со стороны местного населения . Вообще, как известно из истории, очень многие иностранцы подолгу застревали на отрезке пути между Варшавой и Смоленском, скорее всего по причине крепости местного самогона, к которому тонкие европейские организмы привыкают с трудом.
Там, где, по мнению Рыбакова, должны были водиться крокодилообразные существа, удостаивавшиеся культового поклонения, никаких материальных останков, которые подтвердили бы их существование в Европе в эпоху Средневековья, не обнаружено. Не смущаясь отсутствием палеозологических данных, Рыбаков возмещает их еще одним письменным свидетельством: летописным «сказанием» об одном из центральных персонажей новгородской традиции — чародее Волхе (Волхве, Волхов), умевшем якобы обращаться в крокодила. Предание о Волхе-крокодиле содержится в «Повести о Словене и Русе», вошедшей в «Новгородский летописец» — начальную часть патриаршего летописного свода («Сказании о начале Руския земли и создании Новаграда и откуда влечашася род словенских князей») Интересующий нас рассказ о Волх(ов)е есть в рукописном Цветнике 1665 года , в «Хронографе» 1679 года , в «Мазуринском летописце» Иосифа Сназина (здесь оно разбито на погодные статьи), в поздних дополнениях к спискам Холмогорской и Никаноровской летописей , а также в ряде более поздних летописных памятников конца XVII — начала XVIII века, в том числе в виде фрагментов и отдельных мотивов (например, в «Летописи о построении града Суздаля» или в «Историчествующем древнем описании славенороссийского народа» Рвовского.
В тексте истории превращение Волха (Волхва, Волхова) в крокодила демонстрирует его «бесоугодность»: «Болший сын оного князя Словена Волхов бесоугодный и чародей лют в людех тогда бысть, и бесовскими ухищренми и мечты творя и преобразуяся во образ лютаго зверя коркодела, и залегаше в той реце Волхове водный путь и непокланяющихся ему овых пожираше, овых изверзая потопляше; сего же ради люди, тогда невегласи, сущим богом окаяннаго того нарицаху и Грома его, или Перуна, нарекоша». По смерти Волхва, он «со многим плачем от невеглас ту погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссыпаша над ним вельми высоку, яко есть поганым. И по трех днех окаянного того тризнища просядеся земля и пожре мерзкое тело коркоделово, и могила его просыпася над ним купно во дно адово, иже и доныне, якоже поведают, знак ямы твоя стоит не наполняяся».
М.В. Ломоносов, излагавший (также по «Новгородскому летописцу») легенду о Волхве, превращавшемся в крокодила, интерпретировал ее метафорически: «Сие разуметь должно, что помянутый князь по Ладожскому озеру и по Волхову, или Мутной реке тогда называемой, разбойничал и по свирепству своему от подобия прозван плотоядным оным зверем».
Рыбаков, не задаваясь истоками и стилистическим контекстом привлекаемой им легенды, выделил в ней мотив поклонения. Культ Перуна, по Рыбакову, вытесняет культ ящера, но в сознании носителей устной традиции отождествляется с ним, так как оба они предшествовали введению христианства и в ретроспективе равно осознаются как атрибуты дохристианского язычества. Доказательством того, что на Руси существовали ящеры-крокодилы, а «люди русского средневековья твердо считали ящеров неотъемлемой частью космологической системы», Рыбаков считает тератологический узор на бронзовых арках, найденных в алтаре церкви середины XII века в городе Вщиже. Узор изображает двух ящеров, перехватывающих своими мордами горизонтальные плоскости, примыкающие к арке с изображением трех солнц; Рыбаков интерпретировал их как представителей подземного мира, «по которому солнце совершает свой ночной, невидимый нам путь». Изображения фантастических «драконов» в древнерусском искусстве нередки и разнообразны. Исследователи, изучавшие древнерусские колты, браслеты, каменную резьбу соборов Чернигова и Галича, «золотые двери» Суздальского собора, скульптурно-архитектурные навершия из Гнездова и Новогорода, упоминают драконов, «собако-птиц», «волко-змей» и т.д. Огромное количество изображений змей и ящеров можно найти и у угро-финских народов. Больше всего бляшек с изображениями ящеров археологи обнаружили на территории современной Коми республики. По аналогии с западноевропейским искусством можно думать, что их семантика вполне прагматична — служить апотропеем, оберегом тому предмету и сооружению, которое они украшают, а значит, и их владельцам. Нужно признать, что на современных исследователей фантастические фигуры в древнерусском прикладном искусстве действуют подчас просто магическим образом. Так в одной из книг образ дракона-змея характеризуется. как отличающийся «большой народностью». (У автора эта цитата почему-то вызвала ассоциации с «Драконом» Е.Шварца). Однако очевидно, что древне-русское искусство любило диковинных тварей — водоплавающих, ползающих, летающих. Вопрос лишь в том, существовали ли они в действительности?
В реконструкции пантеона славянских языческих богов, согласно Рыбакову, свидетельства с упоминанием «ящеров» и «крокодилов» оказываются чем-то вроде случайных оговорок, невольных обмолвок, обнажающих историческую действительность такой, «какова она была на самом деле». Понятно, что в этой единственно «действительной» действительности культ Ящера просто обязывал к поиску действительных ящеров. А то, что ищется, — всегда находится.
Каким был, говоря социологическим языком, «горизонт читательских ожиданий» той аудитории, которой предлагались свидетельства о крокодилах или, например, вышеупомянутые классификации драконов? Степень правдоподобия, с какой воспринимались приведенные тексты, имеет непосредственное отношение к проблемам исторической психологии и тому контексту, в котором указанные свидетельства если не подразумевались, то, во всяком случае, не исключались.
Метафорически, как можно видеть уже по вышеприведенным примерам, слово «крокодил» могло относиться в древнерусских текстах либо к характеристике персонажей, отличающихся свирепостью и непобедимостью, либо к чудовищу из антихристианского мира. Стремясь доказать существование культа ящера на Руси, Рыбаков цитирует, помимо вышеприведенных примеров, «Слово об идолах» Григория Богослова: в рукописных дополнениях к этому тексту есть смутное свидетельство о языческом поклонении реке и живущему в ней зверю: «О в реку богыню нарицает и зверь живущь в ней, яако бога нарицая требу творить». Осуждение язычников, поклоняющихся животным — реальным или фантастическим, для европейской культуры привычная тема, но значит ли это, что в каждом упоминании о таком поклонении нужно видеть реальное свидетельство. Символическое в средневековых текстах сплошь и рядом неотличимо от «реалистического». Об этом можно судить уже по изложению событий крещения Руси в «Повести временных лет» Лаврентьевской летописи (датируемой 1377 годом). Драматическое описание уничтожения князем Владимиром языческих идолов и насильного крещения киевлян в Днепре сопровождается упоминанием о дьяволе, сокрушенно жалующемся на утрату своей былой власти: «Наутрия же изиде Володимир с попы царицыны, и с Корсуньскими на Днепр, и снидеся бе-щисла людии, влезоша в воду и стаяху овы до шеи, а друзии до персии <...> и бяше си ведети радость на небеси и на земли, толико душ спасаемых, а дьявол стеня глаголеше, увы мне яко отсюда прогоним есмь, еде бо мнях жилище имети яко еде не суть ученья апостольска, ни суть ведуще Бога, но веселяхося о службе их, еже служаху мне, и се побежен есмь от невеглас, а не от апостол ни от мученик, не имам уже царствовати в странах сих». Насколько «реален» упоминаемый в данном случае дьявол? И каким его представляли читатели и слушатели сообшаемого в летописи рассказа?
В 1460-е годы историю крещения Руси по ее изложению в «Повести временных лет» пересказывает польский историограф Ян Длугош (1415—1480) в «Истории Польши». У Длугоша рассказ о крещении «невегласов» в Днепре и стенании дьявола изложен почти в буквальной близости к русскому источнику, но содержит ряд замечательных деталей, позволяющих судить о характере редакторской работы польского интеллектуала.
Минимальные изменения, внесенные Длугошем в пересказ летописного текста, касаются упоминания о том, что дьявол, жалующийся на утрату своего могущества над русскими нехристями, называет своим победителем не «невегласа» князя Владимира, но некую женщину. Возможно, что этой женщиной следует считать бабку Владимира — Ольгу, положившую в глазах Длугоша начало спасительной «европеизации» Руси . Для нас интересно, однако, то, что образ дьявола в латиноязычном описании Длугоша становится образом дракона: «И слышен тогда был в воздухе глас и стенание дракона, печалящегося о том, что в долговечной власти над русскими он свержен не апостолами и мучениками, но одной женщиной». Мы могли бы вслед за академиком Рыбаковым сказать, что речь в данном случае идет о драконообразном чудовище, ящере или крокодиле, поклонение которому предшествовало установлению христианского культа. Однако образ дракона в изображении польского хрониста столь же символичен, как и образ дьявола в изображении русского летописца. Именно такого текста требовал литературный канон средневековья. Люди того времени жили в пространстве, наполненном аллегориями и метафорами и отсылками к уже известным текстам.
О том, что дракона поражает святой Георгий известно всякому. Является ли это достаточным аргументом в пользу существования дракона как вида? Вряд ли. В базилике святых Марии и Донато на острове Мурано в Венеции и сегодня хранятся гигантские кости дракона, побежденного плевком святого Доната (5 в.н.э.). Другая известная легенда, относящаяся к 1349 году (т. е. к тому самому же времени, когда суздальский монах Лаврентий переписывает «Повесть временных лет» для великого князя Дмитрия Константиновича), рассказывает о рыцаре, а позднее великом магистре Ордена Св. Иоанна Иерусалимского Дьедонне де Гозоне, победившем крокодилообразного дракона на острове Родос . Стоит заметить, что представление о змее- и драконоборце могло варьироваться в западноевропейском искусстве и иконографически воплощаться в образе «крокодилоборцев». Так, к примеру, изображались святая Феодора и святой Гелен: первая из них попирает ногою крокодила (например, на колонном барельефе Рiazetta в Венеции), а другой — едет на крокодиле, восседая на нем верхом.
В известной во множестве списков «Повести об осаде Пскова Стефаном Баторием», время создания которой относится к тому же самому времени (или даже тому же самому году), что и запись о крокодилах в Псковской летописи (1582), литовский король, бесчинствующий на русских землях, неизменно именуется «неистовым зверем и неутолимым аспидом», ибо «рад бе всегда кровопролитию и начинания браней. Лютый свирепый змеиный яд от своея несытая утробы отрыгнув, войску же своему вооружитися повеле и готовитися, и с ними на Русскую землю устремися». В «Повести о Петре и Февронии Муромских» (конца XV — начала XVI века) дьявольский змей, искушающий героиню — жену муромского князя Павла, так же как и легендарный Волх, терроризирующий новгородцев, способен принимать человеческий облик. Князь Петр сражается с оборотнем-змеем и поражает его в образе своего брата: «Змий же явися, яко бяше и естеством, и нача трепетатися и бысть мертв и окропи блаженного князя Петра кровию своею». Для средневекового читателя проблема различения событий легендарной истории и интерпретации текста решалась совсем иначе, нежели современным историком .
Толчком к созданию фольклорного предания о крокодиле в Волхове, по мнению многих историков, могли послужить смутные предания о свержении языческих кумиров. В летописных сообщениях о крещении Руси ниспровергаемые кумиры как в Киеве, так и в Новгороде сплавляются по реке.
К середине XVII века на Руси появляются сведения и о реальных о крокодилах. В записках о путешествии по святым местам иеромонаха Арсения Суханова, побывавшего в Египте в 1651 году, крокодил описывается очень реалистично: «В Ниле реке есть зверь лютый крокодил, подобен ящерице, токмо велик и силен; четыре ноги и хобот ящеричьи, на нем на коже чешуя, подобна рыбе, точию в зелини желта и крепка добре, рот велик, глава долга и зубы велики. Азъ видех у аптекаря на дворе, у немчина венецкого мертвого высушена, а Живаго видехом главу связана, чтоб не укусил».
С этого времени мифологический и литературный крокодил уступаем место реальному зверю, чучело которого уже через 50 лет повиснет под потолком Кунсткамеры.

http://www.incognita.ru/zoolog/sluch/sl_011.htm
http://www.kaminski.ru/index.php?option ... &Itemid=18

--------------------------------------
Чуть ли не все народы мира, живущие на земле, в своих мифах, легендах и сказках описывали драконов. Причём, независимо от места жительства народа, очень похоже. Чтобы объяснить это, некоторые учёные считают, что драконов люди придумали для отображения своего страха перед змеями – эти пресмыкающиеся есть везде, и везде люди их боятся. Однако такое мнение вряд ли соответствует истине. В большинстве описаний и изображений драконы не похожи на змей, скорее уж на крокодилов, покрытых чешуёй.
Есть также мнение, и очень распространённое, что драконы – это динозавры, дожившие до появления человечества.
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-23702/

а вот нашла фильм о драконах, правда сейчас нет времени посмотреть
http://vkontakte.ru/video74904001_159233131?section=all

Настя Молодчикова, фотина, спасибо за интересную тему!

Настя Молодчикова, тема действительно очень интересная

Вот что я нашла:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D1% ... 0%BE%D0%BD
---------------------------
И список известных драконов

Запад Амфиптерий • Балаур • Бросненский дракон • Валлийский дракон • Виверна • Граулли • Гуита Шика • Дракон (геральдика) • Дракон Уэссекса • Зилант • Змей Горыныч • Ёрмунганд • Колхидский Дракон • Куэлебре • Ладон • Левиафан • Линдворм • Накер • Нидхёгг • Пифон • Тараск • Уроборос • Татцельвурм • Фафнир • Якул
Восток Друк • Инлун • Йон • Лак Лонг Куан • Лонг • Лун • Луу • Рю • Тибетский дракон
Иные мифологии Амару • Вишап • Заххак • Кетцалькоатль • Кукулькан • Наги • Рогатый Змей • Шеша • Калия
Драконы в фантастике Драконы Перна • Драконы D&D • Драконы Средиземья (Анкалагон • Глаурунг • Смог)
Звёздное небо Голова дракона • Дракон (созвездие) • Цин Лун
Драконы в биологии Гвианский дракон • Дракон Ольма • Дракон острова Комодо • Драконий фрукт • Драконово дерево • Драконья трава • Дракорекс • Дракула (растение) • Дракункулёз • Драцена • Летучие драконы • Лиственный морской дракон • Морской дракончик • Травяной морской дракон

-------------------------------
И еще статья с сайта о мифологии
Дракон — один из самых сложных у широко трактуемых символов; на Западе является главным образом разрушительной силой, злом; на Востоке — силой созидательной и благоприятствующей человеку. Английское слово происходит от греческого дракон, "змея"; в латинском draco означает как "дракон", так и "змея". В христианской культуре это — мифический зверь со смрадным дыханием и чешуйчатым телом, когтями льва, крыльями, похожими на крылья летучей мыши, и раздвоенными языком и хвостом; дракон-символ смерти, тьмы и дьявола как змия, введшего человека в грех: в искусстве часто изображается архангел Михаил с драконом у ног, также святой Георгий, пронзающий дракона копьем, что символизирует победу добра над злом; аналогично дракон на цепи означает побежденное зло, часто у него хвост завязан узлом, так как существует поверие, что, как и у скорпиона, у дракона его сила заключена в хвосте. автор эллектронной мифологической энциклопедии Александрова Анастасия myfhology.narod.ru
Несмотря на такую характеристику, короли и императоры выбирали дракона своим символом. Символ дракона был принесен в Британию римлянами, которые несли его изображение на своих знаменах; древние бритты сделали дракона своим символом борьбы с саксонскими захватчиками; у кельтов он символизировал способность внушать ужас, а также непобедимость, а отсюда — независимость. Национальным символом Уэльса является красный дракон уэльсского героя 7 столетия Кадвалладера (на уэльсском флаге красный дракон изображен на зелено-белом поле); Генрих VII перенял красного дракона, чтобы подчеркнуть свое происхождение от Кадвалладера. На городском гербе Лондона "поддерживателями" щита являются два дракона, что напоминает о поверий, по которому когда-то в Темзе жил Дракон, охранявший город.
На Востоке «крылатая змея» обладает космической, сверхъестественной силой; драконы охраняют сокровища, они служат символами плодородия и силы. В Китае это существо, имеющее наибольшую спиритуальную силу, символ жизни и света; эмблемой китайской императорской семьи является золотой дракон. По восточным гороскопам дракон является самым счастливым знаком. В 1988 году, году Дракона, китайские родители игнорировали закон, предписывающий давать близнецам разные имена, и называли их сыновьями дракона.
-------------------------
http://dwar7bb.bloground.ru/mifologiya-drakona/ - еще вот здесь информация
http://www.drakoshi.net/ - целый сайт, посвященный драконам

Кстати, на территории Уэльса жили существа, которых называли афанками. Внешне они напоминали крупных ящеров. Последний афанк был убит в 15 - м веке.

Либхен, ух ты, никогда не знала

Вот на них бы посмотреть!

Либхен:Кстати, на территории Уэльса жили существа, которых называли афанками. Внешне они напоминали крупных ящеров. Последний афанк был убит в 15 - м веке.

а я не нашла пока данных о том, что это существо существовало на самом деле.
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Аванк (валл. Afanc) — мифическое существо в валлийской мифологии. По разным источникам выглядело либо как громадный крокодил, либо исполинских размеров бобр. По мифу, Аванк жил в омуте под названием Ллин-ир-Аванк (Llyn yr Afanc) на реке Конви в Северном Уэльсе. Он утаскивал под воду домашний скот

вот тут взяла:

Аванк, или афанк (в оригинале - Avanc, что на местном наречии означает "бобр") - мифическое чудище, жившее еще во времена короля Артура, некое олицетворение коварных речных омутов и водоворотов. Долгие годы этот монстр терроризировал омут Ллин-ир-Афанк на реке Конви, пока не был уничтожен.
Афанк: валлийское чудовище

Мнения о том, как именно выглядел аванк, зачастую противоречивы, хотя большинство "очевидцев" придерживаются двух мнений: либо аванк напоминает гигантского чудовищного бобра с острыми зубами, либо же вообще смахивает на крокодила - хотя крокодилов, как известно, в Великобритании отродясь не водилось! Впрочем, как и драконов, и всяких там лохнесских чудовищ. Чаще же аванку вообще лишают более или менее поддающейся описанию внешности, указывая, что это, вообще-то, речной дракон, а дракону "положено" (во всяком случае, английскому) выглядеть крайне отвратно и неестественно. Проихождение мифа о чудовище тоже вполне обусловленно - ибо омут, в котором оно якобы впервые появилось, представляет из себя крайне коварную воронку, с легкостью затягивающую на дно ветки, коряги... а также, разумеется, животных и людей, и, естественно, юных девушек! К которым, как и положено, аванк испытывал особо сильное влечение. Что, собственно, в конце концов его и погубило.
Афанк: валлийское чудовище

История гласит, что однажды чудище увидело юную деву, купающуюся в реке, и было столь сильно поражено ее красотой, что воспылало к ней любовью, и не захотело больше жить на свете, не видя любимой. Странноватое поведение монстра тут же заметили, и, естественно, нашлись умные головы, сообразившие, что это их шанс избавиться от монстра. Девушку уговорили прийти к пруду, где жил аванк, и тот выполз на берег и положил голову ей на колени, после чего, убаюканный ее пением, уснул. В тот же миг вышли люди и, пока он спал, сковали его цепями, к которым были привязаны два здоровых быка. Аванк проснулся, попутно, согласно некоторым версиям легенды, оторвав девушке грудь, которую сжимал в челюстях, и тут же бросился в свой омут, чтобы спрятаться на дне, и, как бы ни тянули его люди, никак не могли оно перебороть чудовище. Только сила быков, как признался потом сам Аванк, помешала ему спастись - ибо, поняв, что сопротивляться бессмысленно, он повернул свою уродливую морду к охотникам, спорившим, кто из них тянул сильнее, и молвил человеческим голосом: "Коли б не бычья тяга - ни за что бы аванк не покинул свой омут!"
Афанк: валлийское чудовище

Согласно еще одной легенде, один из рыцарей короля Артура был лично знаком с аванком - или с Адданком, как называет его предание. Чтобы обеспечить любимому победу, его девушка дала ему особый камень, что позволил рыцарю видеть тварь, в то время как сам он оставался невидимым. Рыцарь проник в пещеру аванка, взял в левую руку камень, что дала ему дама, а в правую — меч. И когда он вошел, то увидел Адданка и тут же срубил ему голову мечом. Вот такие у них, у рыцарей, замашки... Человека им, видите ли, бить в спину зазорно, а аванка - пожалуйста, пожалуйста... Ничего удивительного, что вскоре эти водные существа оказались на грани исчезновения, и один из последних афанков был убит в 1693 г. неким Э.Ллойдом на реке Конвей - то есть, именно там, где впервые, много лет назад, первый аванк повстречал ту самую девушку... Несколько символично, не правда ли?
Афанк: валлийское чудовище

Правда... кто сказал, что все аванки вымерли? То же самое мы порой говорим и про драконов, и про единорогов - а в глубине души все равно надеемся, что где-то там, в самых-самых дремучих дебрях, в самых-самых непролазных чащах... В общем - не купайтесь, детки, в омутах глубоких, не шутите с течениями речными! Аванк, не аванк - а утонуть все равно будет неприятно.

О драконах и других сказочных и былинных существах ⇐ Другие темы